Книга Возвращение домой, страница 168 – Джон Соул

Они совершенно не думали о Хендерсоне. Работа настолько поглотила их, что они забывали о его присутствии в подвале, пока тишина лаборатории не нарушалась плаксивыми просьбами выпустить его из заточения.

Им даже в голову не приходило прислушиваться к нему.

— У тебя готов срез ткани легкого? — спросила Элен Роберто, который неустанно готовил для нее все новые образцы.

— Почти, — ответил он. Осторожно срезав крошечный образец ткани крысиного легкого, он перенес его на стеклянную пластинку и капнул на него красящим веществом. Накрыв второй пластинкой, он передал его Элен. — На занятиях в школе все было гораздо легче, — сказал он. — Внутренние органы крысы настолько разрушены, что их трудно даже идентифицировать.

Элен Филмор прижала глаз к окуляру микроскопа, поправила освещение и фокус и нашла то, что искала.

Под микроскопом она легко различала альвеолы. Только небольшая часть из них выглядела нормально. Вместо того чтобы выглядеть как пустые мешочки, в которых окись углерода заменяется кислородом, большинство альвеол были чем-то наполнены. Это нечто, невидимое простым глазом, хорошо различалось под микроскопом.

Насекомые.

Последняя, недостающая часть головоломки легла на место.

В результате долгой ночной работы она стала понимать жизненный цикл колонии паразитов, которые населили тело крысы перед ее смертью.

В крови крысы она нашла особей, которые выглядели как личиночная форма насекомых, их, по-видимому, Барри Седлер нашел в пробах крови, взятых у Джули Спеллман и Джеффа Ларкина.

Но личинки, казалось, превратились в различные формы взрослых особей.

В кишечнике крысы она нашла особей, напоминаюших рабочих пчел, заботившихся о яйцах.

В сердце она нашла матку, окруженную помощниками, которая производила постоянный поток яиц, откладывая их прямо в кровоток, который транспортировал их в кишечник. Когда яйца вызревали в личинки, они возвращались в кровеносную систему, по-видимому, напрямую питаясь кровью животного. Затем, достигая стадии куколки, они снова перераспределялись: помощники матки возвращались в сердце, а рабочие особи — в кишечник.

Но Элен нашла также и другие формы взрослых особей.

Они заполняли мозг крысы, и, хотя доктор не знала, какова их цель, результаты были видны под микроскопом: они уничтожали мозг, проделывая в нем ходы и пожирая его, клетка за клеткой. Изучая урон, нанесенный мозгу, Элен чувствовала нарастающее ощущение ужаса. Разрушение мозга не носило случайного характера. Эти особи проделывали в тканях мозга ходы, так что он напоминал микроскопический муравейник.

Возможно, какое-то время крыса ничего не чувствовала.

Но затем постепенно она, скорее всего начинала переживать фантомные ощущения, по мере того, как паразиты пожирали все больше и больше нервных клеток.

Это была чудовищная, кошмарная боль.

Перед смертью она ослепла и оглохла, потому что оптические и слуховые нервные центры были уничтожены.

Далее, по мере того, как колония размножалась и продолжала питаться, мыслительные процессы крысы неизбежно должны были нарушаться. Но колония, проявляя такую же неожиданную разумность, как пчелиный рой или муравейник, использовала для питания только некритические зоны, оставляя в целости жизненно важные части мозга, с тем чтобы существо, в котором она поселилась, продолжало жить как можно дольше. Поэтому автономная нервная система и те части мозга, которые ее контролировали, оставались в полной сохранности. Оставался нерешенным вопрос: что произойдет, если животное-донор погибнет?