Книга Гипнотизер в МВД: иллюзия правды. Том 2, страница 113 – Алим Тыналин

— Ну уж спасибо, что разрешили, — ядовито ответил голос.

Мда, кажется мы опростоволосились. Вернее, мои милицейские друзья.

Я беззаботно вошел внутрь, помахивая зонтиком. Небольшая комната, вроде предбанника. А вот дальше другая. Побольше, полная столов, шкафов и людей.

Один шкаф рухнул, на пол свалились бумаги и папки. Ну, и беспорядок.

Помимо удрученных Белокрыловой и Аксакова, здесь находились еще четверо человек.

Пожилой мужчина в халате. Высокий и с седой бородой. Тоже в очках, как и Ершов. В кармашке настоящее птичье перо.

Девушка, лет двадцати пяти. Симпатичная, пухленькая, низкорослая. Коричневые волосы коротко острижены. Щечки усыпаны веснушками. Тоже в халатике. Она вызывающе посмотрела на меня, как только я вошел.

Двое остальных сидели на креслах. Мужчина и женщина, ничем не примечательные. Рядом приборы с экранчиками, от которых к их рукам и головам тянулись провода с датчиками.

Совсем, как в научно-фантастическом фильме каком-нибудь. Где над людьми проводят мерзкие опыты.

— Я еще раз спрашиваю, кто позволил вам устраивать беспорядок в моей лаборатории, товарищи милиционеры? — все также ядовито осведомился высокий очкарик. В этом институте они все такие желчные? — Вы что, решили, что тексты, которые издают участники эксперимента, похожи на крики боли? Как вы вообще допустили такое? Я буду жаловаться вашему руководству, сразу предупреждаю.

Белокрылова не испугалась. И не таких видели.

— Нам надо поговорить с вами по поводу Калачева, — сказала она жестко. — Желательно без посторонних. Где мы можем сесть?

Высокий очкарик, стало быть, Горбунов. Пока что я не видел в нем никаких других эмоций, кроме раздражения и сварливости. Упрямый дед. Вся микромимика едина со словами. Или он такой хороший актер?

— Ладно, не отвяжетесь ведь, — обреченно вздохнул Горбунов. — Пойдем в соседний кабинет.

Он указал на дверь рядом. Повел за собой Аксакова и Белокрылову. Шефиня оглянулась на меня. Я замахал руками:

— С вашего позволения, я побуду здесь. Помогу прибраться. Посмотрю на эксперимент. Поболтаю.

Белокрылова понятливо кивнула. Поняла, умничка, что я что-то унюхал. И увела Горбунова.

Когда за ними закрылась дверь, я улыбнулся девушке:

— Вам помочь? Ох уж, эти мои неуклюжие коллеги. Как слоны в посудной лавке. Вернее, как один слон и слониха.

Девушка улыбнулась в ответ. Улыбка приятная, искренняя. Видны ровные белые зубки.

— Да ладно, что вы прям так. Мы быстро уберем. Не надо обзываться.

Какая душка. Прямо ангелочек. Я подошел ближе и спросил:

— А Калачев тоже здесь занимался? В этой лаборатории?

Девушка мигом изменилась. Улыбка пропала, она замолчала. Лицо серьезное.

Участники эксперимента, мужчина и женщина, тоже подтянулись на стульях. Головы вниз, взгляды потупили. Честное слово, как будто мы об измене Родине заговорили. Что за чертовщина?

— Да, он тоже был здесь, — ответила девушка. — Но об этом вам лучше поговорить с Григорием Александровичем. Мы не можем обсуждать ход работы без его разрешения.

Я поднял руки.

— Конечно-конечно. Само собой. Я ни на что не претендую. Только скажите, а как вас зовут?

Девушка снова чуть улыбнулась.

— Меня зовут Дарья Снегирева. Я помощница Григория Александровича. Веду проект под его руководством, так сказать.

Я тоже улыбнулся. Попробовал «отзеркалить» девушку. Она стояла опустив руки и в одной держала карандаш. Я взял со стола ручку и тоже крутанул в пальцах. Постарался принять ту же позу. Пусть собеседница почувствует больше комфорта от общения со мной.