Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 80 – Алим Тыналин

Он что-то прошептал еще. Я наклонился и расслышал только конец фразы:

— …Не отступать и не сдаваться.

Ну что же, отличное напутствие. Неважно, что он сказал вначале. Я услышал концовку. Это главное.

Сейчас, на чемпионате я собирался тренироваться днем и ночью, чтобы держать тело в тонусе. Не знаю, как у других, но меня занятия отвлекали от плохих мыслей. От депрессии, от сомнений, от страха неудачи.

Силовые тренировки я почти не проводил. Больше на выносливость и растяжение мышц. На быстроту реакции и стремительность ударов. Вставал перед грушей, вбивал в нее четкие и мощные удары и постепенно мысли о поражении отступали прочь. Их смывало мощной волной адреналина.

Поздно вечером мы вернулись в гостиницу. Я смотрел на улочки Мадрида, на рекламные плакаты на испанском языке, на проходящих мимо людей, болтающих на незнакомом языке.

Не верится, что нахожусь здесь. Что попал сюда благодаря своим титаническим усилиям, благодаря победам, одержанных над сильными соперниками. Я так и вернулся в гостиницу, все еще не веря до конца, что нахожусь в Испании. Потом в постели еще не мог уснуть, думая о предстоящем чемпионате.

Через пару дней состоялась церемония открытия и прошли первые бои. Чемпионат организовала Европейская ассоциация любительского бокса (EABA), это был девятнадцатый по счету всеевропейский турнир, проводимый ею. Советский Союз участвовал в юбилейный, десятый раз. На чемпионат приехали участвовать почти две сотни боксеров из двадцати семи стран.

Открытие состоялось во Дворце спорта, где в мае проходил чемпионат мира по художественной гимнастике. На арену под звуки оркестра вышли девушки с плакатами и транспарантами. Затем моряки с флагами двадцати семи стран, участниц чемпионата. Следом шествовали руководители делегаций. Все участники выстроились на арене, а президент EABA и глава министерства спорта Испании сказали приветственные речи.

Я находился в составе делегации и с интересом осматривал зал. Как я и говорил, испанцы не очень жаловали бокс. Будь это чемпионат мира по футболу, народу было бы в десять раз больше.

Но и сейчас все трибуны заполнены до отказа. Сколько здесь людей? Тысяч пять-семь, не меньше. Соревнования международного класса, престижные. За результатами следят сотни тысяч людей по всему европейскому континенту.

Смогу ли я пробиться через сопротивление соперников и стать самым лучшим? Как ни крути, а червячок сомнения подтачивал душу изнутри.

Все эти дни я старался затоптать страхи и тревоги постоянными медитациями и тренировками, но все равно что-то сбивало с толку. И только сейчас, глядя на ревущую толпу зрителей, размахивающих флагами и транспарантами, я понял, что меня все-таки подкосила болезнь Егора Дмитриевича.

Его внезапный приступ перед самым моим отъездом я воспринял как плохой знак перед этими соревнованиями. Эх, тренер, Черный ворон, как бы твое заболевание не сигнализировало о том, что мне предстоит проиграть в этом чемпионате.

Честно говоря, я загадал себе так, что если Егор Дмитриевич выздоровеет к моменту начала соревнований, то я выиграю этот чемпионат. Ну, а если он вообще встанет на ноги ко дню, когда надо будет участвовать в финальном поединке, то это будет самым лучшим знаком.

Значит, я выиграю финальный бой. Собственно говоря, именно поэтому, когда я звонил каждый день Маше и спрашивал о здоровье Егора Дмитриевича, то одним из моих потаенных желаний было стремление услышать от девушки, что все хорошо и ее дедушка уже встал и ходит по дому, как в былые времена.