Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 76 – Алим Тыналин

Сколько раз он помогал. Бескорыстно, беззаветно. От чистой души. Из-за любви к боксу. Надеялся слепить из меня чемпиона. И ведь получилось, черт подери.

А сейчас, вот ведь засада, он подломился как раз перед моим очередным испытанием. Егор Дмитриевич, разве так можно? У меня чемпионат на носу, а вы выкинули такой фортель.

Эх, старик, старик. Надеюсь, все обойдется. Не последнюю роль в катастрофе наверняка сыграли и последние переживания насчет моих результатов. А я еще ругался с ним, тупица эдакий.

Тренер должен выкарабкаться. Он дедок крепкий.

Сбоку зашуршала бумага. Я глянул на сиденье рядом. Оказывается, рисунок Светки так и остался лежать рядом. Подарю-ка я его старику, когда очнется, ему будет приятно.

Лучи фар осветили милиционера с жезлом, стоящего у обочины дороги. Он поднял жезл, приказывая остановиться. Ну вот, что там еще? Не хватало еще штраф схлопотать.

Скрипнули тормоза, я резко остановил машину. Достал документы, проследил, как милиционер подошел к окошку. Он козырнул:

— Старший лейтенант Костин, покажите ваши документики, пожалуйста, гражданин.

Вот ведь не вовремя ты, начальник. Я протянул ему бумаги, милиционер принялся изучать их в свете фонаря.

— А что случилось? — спросил я. — Если чего не так, то у меня знакомый, то есть друг, в больницу попал. Поэтому тороплюсь.

Милиционер скептически посмотрел на меня. Он и сам ненамного старше. Соломенные волосики спадают на лоб из-под козырька фуражки, ясные насмешливые глаза.

— Сочувствую, гражданин, однако, на желтый цвет светофора зачем мчаться?

Я оглянулся. Неужели там еще где-то был светофор? Может, поспорить с ним, потребовать доказательства? В эти времена видеофиксации нет, пусть докажет, что я нарушил. Хотя, время драгоценное только потеряю.

— Так я же говорю, командир, тороплюсь я, — попытался объяснить я. — Это мой тренер, понимаешь? Старый уже человек. Ему плохо стало, в больницу отвезли. Я навестить хотел.

Костин еще раз оглядел меня, посмотрел на машину. Потом вдруг подобрался, насторожился. Чего еще? Еще что-то задумал?

— Подождите, — сказал милиционер, глянув в мои бумаги. — Вы Рубцов? Чемпион СССР по боксу? Да ладно, серьезно, что ли?

Кажется, экзекуция отменялась.

— Да, это я, — кивнул я. — Он самый, собственной персоной. Говорю же, тренер в больницу попал.

Но Костин уже протянул мне бумаги, потом достал из планшета чистый лист бумаги и карандаш.

— Слушай, Рубцов, можешь автограф чиркнуть? У меня папаня поклонник бокса, все чемпионаты посещает. Он и на твой бой ходил, в зале был. Ему приятно будет.

А во всесоюзной известности есть свои плюсы. Я взял бумагу и карандаш, расписался.

— А как батю зовут?

Милиционер сказал имя отца и я написал ему пару теплых пожеланий. Костин пожал мне руку:

— Ну, давай, чемпион, езжай тогда. Удачи в боях! А правила не нарушай больше!

— Это уж точно, — сказал я и рванул дальше. — Спасибо!

Через десять минут я приехал к дому Касдаманова. Маша уже ждала меня, собрав вещи для деда. Я усадил ее в машину и мы поехали в больницу.

Ехать было не так далеко. Несмотря на обещание, данное Костину, я мчался по улицам, как угорелый. Хорошо, что больше не попадался гаишникам.

Вскоре мы остановились возле больницы. Ее трехэтажное здание утопало в глубине небольшого парка, устроенного перед фасадом. Чтобы больные могли прогуливаться по дорожкам и дышать свежим воздухом. Большая часть окон погружена во мрак. Светились только несколько на первом и втором этажах.