Книга Не отступать и не сдаваться. Том 3, страница 53 – Алим Тыналин

— Ладно, на сегодня закончили, — сказал Касдаманов. — Соберите вещи, пойдем к грушам. Будем разбирать ваши ошибки.

Когда мы усадили Глеба на скамью и расположились рядом, он первым делом начал с меня.

— Ну, Витя, теперь ты понял свои слабые и сильные стороны? Как ни крути, а мозги на ринге всегда надо включать. И у тебя это получается лучше всех. Особенно, когда ты сочетаешь это с финтами. И со своим актерским мастерством. Господи, да ты же прекрасно умеешь вводить противников в заблуждение. Честное слово, из всех моих учеников у тебя это получается лучше всех.

С одной стороны, вроде бы это комплимент, то, что я умею славно водить людей за нос. С другой стороны, как-то неоднозначно все это. Но потом я подумал, что не обвешиваю покупателей на базаре и не обкрадываю их дома.

Я ведь дерусь без грязных приемчиков, в рамках правил, а то, что у меня такая хитроумная тактика, это, как говорится, на войне как на войне. Мои соперники сами знали, зачем сюда пришли.

— Поэтому тебе не надо изо всех сил стремиться к нокаутирующему удару, — сказал Касдаманов. — Развивай свои навыки контроля над мозгами противников и ты будешь их побеждать без силовых методов. Или, если хочешь, только за счет силы своего ума.

Антону и Глебу, смирно сидящим рядом со мной, он тоже высказал свое мнение. Антону посоветовал еще больше усиливать защиту и работать над маневренностью. А Глебу, само собой, порекомендовал работать над ближним боем.

— Ну, а теперь продолжим тренировку, — сказал он в конце. — Сейчас я начерчу на полу круг, диаметром не больше метра. Вы встанете в него левой ногой и будете боксировать друг с другом. И не при каких обстоятельствах не убирайте ногу из круга. Так вы будете учиться работать на ближней дистанции.

Он указал на меня узловатым пальцем.

— А ты, Витька, готовься, будешь работать больше всех. У тебя бой через три дня, ты должен быть готов на двести процентов.

* * *

Когда настал вечер, на райончике, где раньше жил Рубцов, появился высокий и худой парень с воспаленными докрасна глазами. Он не особо светился на людях и первым делом заглянул к давнему товарищу по кличке Крюк.

— Петрик, ты ли это? — тот не особо удивился. — Я уж думал, ты все, навсегда ушел из города. С концами.

Он провел гостя на кухню своей старенькой однокомнатной квартирки. При этом то и дело поглядывал на старого приятеля и не сказать при этом, что был особо рад приключившейся встрече.

Но, из уважения к гостю, накрыл стол закусками, достал из холодильника запотевшую бутылку водки. Они выпили и Петрик узнал у хозяина все последние новости. Сидели долго, до поздней ночи, Крюк посвятил старшего товарища во все детали последних месяцев. Поговорили о других авторитетах, кто куда свалил, переехал или был арестован.

— Кстати, а как там этот, как его, Боксер? Он что же, говорят, вообще высоко поднялся? — спросил Петрик между делом, под конец застолья. — Чемпион всего Союза, важная птица.

Крюк кивнул, хрустя соленым огурчиком.

— Ну, а ты как думал? — спросил он. — Высоко сижу, далеко гляжу. На машине катается, хату новую хапнул. Не ровня теперь.

— Так, наверное, у него теперь и монета завелась? — продолжал расспрашивать Петрик. — Не маленькая, наверное, монета, раз он на колесах разъезжает.