Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 33 – Алим Тыналин

Само собой, подобные словечки вряд ли придавали моему противнику больше сил. Он, наоборот, ярился еще сильнее и под конец кидался на меня, как бык на красную тряпку. Наконец, я решил, что достаточно поиграл с ним и теперь можно войти, наконец, в ближний бой.

Технику ударов руками Лешка не знал совершенно, бил со всей силы и размаха, что было весьма опасно. Не дай бог попасть под такой удар дилетанта. Он может быть иногда опаснее любого удара профи.

Вместо того, чтобы уйти в очередной раз, я, наоборот, подскочил к нему навстречу и обрушил на голову целый каскад ударов, прямо, как по груше. Бить в корпус было бесполезно, поскольку толстый тулуп, словно доспехи, защищал противника от повреждений.

Голова у Лехи была словно сделана из чугуна, я быстро почувствовал, что отбил себе костяшки пальцев. Очень, между прочим, плохо для боксера.

Надо отдать должное парню, он защищался и атаковал меня. Я получил несколько сильных оплеух по голове, даже несмотря на то, что старался избежать его ударов и двигал корпусом во все стороны. При этом я и сам все время старался обработать противника и то и дело пробивал «двоечки» ему в голову.

Наконец, после еще нескольких крюков в голову, Леха перестал сопротивляться, опустил руки и осел на землю. Его лицо представляло из себя опухшую серую массу.

Надо же, какой сильный, любой другой на его месте после получения целой серии ударов в голову давно бы уже свалился без сознания, а этот продолжал держаться. Он посидел на земле, пытаясь подняться, но потом все-таки не выдержал и свалился лицом вниз. Его приятель отпустил Лену и бросился на помощь товарищу.

Тяжело дыша, я подошел к девушке и спросил:

— Все в порядке? Ты не пострадала?

Она кивнула и нежно коснулась моего лица холодными пальчиками:

— У тебя вот здесь ссадина. В вот здесь лицо опухло.

Но долго обмениваться нежностями нам не дали. На дороге неподалеку от нас остановилась машина с надписью «милиция» на борту. Ну вот, только этого нам не хватало.

Из машины вышли двое милиционеров и неспешно направились к нам. Не очень-то они и торопились, видели, что бой уже окончился и можно не вмешиваться.

— Здравствуйте, товарищи, я старший лейтенант милиции Горбатенко, — представился один, в то время как второй смотрел на приятеля Лехи, пытавшегося поднять друга с земли. — Что у вас здесь произошло? Драку устроили?

Вот только вас мне не хватало для полного счастья. Я представил, что сейчас нас заберут для оформления протокола о хулиганстве, а потом эта бумажка попадет в мой техникум или в секцию бокса.

Тогда уж, пожалуй, меня действительно исключат из заведения и отстранят от соревнований. Ну что за несправедливость, елки-моталки! Ведь я же не хотел драться, пытался решить дело миром!

И вот теперь снова пострадаю на ровном месте, причем на этот раз гораздо суровее. Все-таки за аморальное и хулиганское поведение в СССР карали строго и неотвратимо, не то, что в нашем либеральном двадцать первом столетии несколько десятилетий спустя.

— Мы так, ничего такого, — пробормотал я, думая, как бы выкрутиться из этой ситуации. — Просто устроили небольшой развлекательный поединок. Для того, чтобы размяться, да! Вы не подумайте ничего, это только для того, чтобы согреться на морозе.

— Да что вы говорите, — насмешливо сказал Горбатенко. — И как, согрелись? Ваш приятель, кажется, совсем перегрелся. До сих пор отходит.