Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 252 – Алим Тыналин

Возле ринга меня ждал милиционер и двое человек из организаторов чемпионата.

— Рубцов Виктор? — спросил милиционер и козырнул. — Старший лейтенант Кондратьев. У меня для вас неприятные известия. У вас дома произошло преступление. Ваша мать и бабушка скончались. Отец тяжело ранен. Приношу свои соболезнования. Мне надо поговорить с вами.

Возвращение в столицу было печальным. И далось очень болезненно. Федерация бокса СССР выделила мне средства на авиабилет. Я вылетел обратно в тот же день, после того, как провел третий бой.

Помню растерянные глаза Худякова, явившегося провожать меня в аэропорт.

— Жаль, что так получилось, — сказал он. — Но завтра ты не сможешь участвовать в следующем бою. И послезавтра, скорее всего, тоже. Тебя не смогут ждать вечно. Поэтому наверняка вычеркнут из списка участников. Правда, у тебя будут смягчающие обстоятельства и ты сможешь участвовать в следующем чемпионате, но тогда уже утечет много воды.

Он пожал плечами и добавил:

— Сочувствую, конечно, твоему горю, Витя, но ты так хорошо шел к финалу, так хорошо шел! Если бы не это трагическое происшествие, ты бы наверняка пробился бы в финал, а там, кто знает, может и смог бы одолеть самого Тополева. Но теперь он останется чемпионом. Жаль, очень жаль, что так все сложилось.

Я и сам понимал все это прекрасно. Неужто ты думаешь, что я не успел все это обдумать? Я позвонил Касдаманову и старик советовал мне остаться и закончить чемпионат, и только потом ехать в Москву.

Нет, все-таки Егор Дмитриевич настоящий фанатик бокса. Один из тех, кто готов сойти с ума и не обращать внимания ни на что другое. Уверен, что он на моем месте так и поступил бы. Остался бы на чемпионате и принял участие во всех дальнейших поединках. И даже, если бы была возможность, скрыл бы от всех остальных, что случилось с его семьей.

Но я-то не мог так поступить. Это оказался все-таки чужой мне мир. Неужели меня преследует проклятая карма, прицепившаяся ко мне еще с прошлой жизни? Нет, все-таки никак не дано мне стать чемпионом, вмешиваются если не внутренние препятствия вроде болезни, лени или неуверенности в себе, то хотя бы внешние, вроде вот таких вот трагических происшествий. Что же это за горькая судьбинушка у меня такая, раз все время притягивает ко мне все эти неприятности и кошмары?

Между прочим, Худяков тоже считал, что он косвенно виноват в произошедшем. Вернее, как виноват? На самом деле вовсе он тут ни при чем, но тренер считал иначе.

— Это все из-за меня, — сказал он мне, когда мы ехали в такси в аэропорт. — Это я принес тебе неудачу. Тебе не надо было брать меня в тренеры. Видишь, я сам не смог когда-то стать чемпионом, а теперь и тебя утянул на дно.

До того, как сказать это, он долго молчал и смотрел в окно. Я не обращал на тренера внимания, погруженный в свои мысли.

— О чем это вы? — спросил я, недоумевая, при здесь тренер.

Худяков посмотрел на меня и я увидел, что глаза его подозрительно заблестели.

— Я тебе говорю, это все моя неудача. Я притягиваю к себе неприятности. И вот так получилось, что я и тебя при этом невольно потащил вниз. Как раз сейчас, когда ты был в двух шагах от вершины. Нет, не надо было тебе брать меня тренером.

Поразительно, но он как будто прочитал мои мысли. Вот что значит мышление неудачника и лузера. Любые случайности в своей жизни он считает проявлением божественного вмешательства и винит в этом прежде всего свою собственную плохую карму. Наверное, я тоже выглядел по-дурацки со стороны, считая, что притянул эту трагедию в свою жизнь собственной невезучей судьбой.