Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 192 – Алим Тыналин

— Кушать будешь? — спросила мать.

— Ну конечно, будет, — заверила женщина рядом с ней. Дородная тетка с морщинистым лицом, правда, не такая уж и старая, ровесница моей матери. — Ты посмотри, какой он у тебя тощий, скелет прямо настоящий.

— Давай, садись, спортсмен, — проворчала мать. — Совсем уже оголодал со своими тренировками. Поешь борща.

Я уселся за стол и с аппетитом поужинал. Когда я закончил, на кухню зашел отец. Вместе с тем самым другом, которого я тогда чуток помял. Ну вот, решил я, сейчас начнется и приготовился к обороне.

Но что интересно, так это то, что батя не особо рассердился, увидев меня. Он был трезв, также, как и его приятель. Отец отыскал в холодильнике квас.

— Ну, что там у тебя? — спросил он, повернувшись ко мне. — Ты вообще учишься сейчас или нет? Или уже выперли из техникума?

Он что, притворяется? Или действительно забыл о моем турнире и даже о нашей ссоре?

— Учусь, — осторожно ответил я, сидя над почти пустой тарелкой. — Только у меня сейчас свободное посещение из-за соревнований.

Отец проворчал: «Бездельничанье, а не свободное посещение. Придумают тоже». А его товарищ громко сказал, указывая на меня пальцем:

— Точно, это же ты тот самый Витька. Боксер или борец? Ну молодец, спортсмен.

Они собрались было уйти из кухни, но я почувствовал, что надо поговорить, как раз когда, они собрались все вместе.

— Послушайте, сколько это может продолжаться? — спросил я. — Давайте поговорим о нас.

Родители и мамины родичи, все они разом посмотрели на меня.

— Мы же, кажется, договорились, что вы не будете мешать мне, — сказал я. Вряд ли они помнят наше соглашение, хотя вроде бы, когда я уходил из дома в первый раз и потом вернулся, мы все ясно расставили по полочкам. — Но вы недавно отлично нарушили эту нашу договоренность.

Отец набычился. Я же говорю, он ничего не помнил. Или делал вид, что не помнит.

— Это что же значит, к тебе вообще подходить нельзя? Пальцем прикасаться? Ты у нас кто вообще?

— Мы договорились, что когда вы пьете, то вообще не подходите ко мне! — напомнил я, повышая голос.

Все-таки дело не обойдется без драки, как я посмотрю. Хорошо, тогда накостыляю по шее этому дяде Саше или как там его.

Отец тоже захотел заорать, даже покраснел от натуги, но его приятель сказал:

— Слушай, Толя, может и вправду вы оставите сына в покое? Он у вас спортом занимается, к чему-то там стремится. Чего вы к нему лезете?

Его доброжелательного тона хватило, чтобы отец малость успокоился.

— Никто к тебе не лезет, — проворчал он и раздраженно отпил кваса. — Только ты и сам нам на глаза не попадайся.

Он и приятель вышли. Я тоже не надолго задержался на кухне. Вспомнил, что я так и не видел бабушку и Светку. Мать и ее подружка вполголоса снова заговорили о каких-то дальних родственниках и их возмутительном поведении. Моего ухода они даже не заметили.

Светка спала в кровати, а вот бабушка нет. Она слушала радио. Передавали какую-то постановку про двух тружеников села. Дикторы говорили звучными голосами. Бабушка сделала звук потише, чтобы не мешать Светке спать.

Заметив меня, она улыбнулась и протянула руки навстречу.

— Ну, здравствуй, победитель, — сказала она.

Наконец-то хоть кто-то, помимо Худякова, поздравит меня с победой. Егор Дмитриевич тоже был доволен в глубине души, я видел это по его радостно сверкающим глазам, но не сказал ни слова похвалы, одна только критика. А бабушка вся лучилась неподдельным счастьем.