Книга Не отступать и не сдаваться. Том 1. Том 2, страница 138 – Алим Тыналин

Зарычав, как зверь, я побежал к остановке. К черту все. Пойду на тренировку, обработаю грушу. Только так я смогу успокоиться.

До домика, где жил тренер, я добрался быстро. Пока дошел, уже успокоился. Ладно, поговорю с Леной. Не в ее характере бегать с другими парнями, она не такая вертихвостка, как Ольга.

Во дворе тренировался Паша Холмиков, очередной ученик Егора Дмитриевича. Он бил кувалдой по тракторной шине. Делал это размеренно и мощно.

Да, за последние недели, после безумных тренировок у Касдаманова, пришелец из Урала стал настоящим зверем. Он и так был выше и тяжелее меня, а теперь совсем заматерел. Скоро у него тоже выступление на соревнованиях. Поскольку парень все время жил здесь, Егор Дмитриевич ежечасно обрабатывал его, физически и психологически. Я так думаю, на соревнованиях Паша разорвет всех соперников в клочья.

Я поздоровался.

— Ну, как выступил? — спросил Паша, прервав занятие. Он тяжело дышал, по лице текли крупные капли пота.

Я кивнул.

— Победа. По очкам.

Паша улыбнулся и вытер лоб рукавом. За время, проведенное здесь, он не брился и отрастил густую бороду, как у лесничего. Потом пожал мне руку.

— Молоток. Поздравляю.

Я кивнул на дом.

— Спасибо. Егор Дмитриевич у себя?

— Конечно, — ответил Паша и снова поднял кувалду. — Куда ему деваться?

И то верно. Касдаманов почти никогда не выходил из дома. Читал книги по истории бокса, слушал радио, смотрел телевизор. Я никогда не видел, чтобы он спал. Правда, раз в неделю он ездил на рынок, привозил оттуда продукты и нужные вещи по хозяйству. Пенсия у него была громадная, с учетом премий и наград, как заслуженного тренера СССР, на все хватало.

Кроме того, иногда, пару раз в месяц старик куда-то отлучался. Иногда на сутки-двое, а иногда на неделю. Что там случалось в таинственных поездках, бог весть. Но я подозревал, что это были выездные тренировки наших прославленных боксеров. А однажды Касдаманов вернулся загорелый и в комнате у него я видел коробку с настоящими гаванскими сигарами. Значит, ездил на Кубу, учил тамошних боксеров.

Старик, как и было сказано, был дома. Сидел на кухне, пил чай с пряниками. Зыркнул на меня черными глазищами, пронизывающих все нутро, пошевелил губами. Пододвинул ко мне тарелку с медовиками, чаю налил в кружку.

— Ну, выиграл, я смотрю. Ходишь тут, довольный, как будто чемпионом стал, — проворчал он. Доброго слова и похвалы от него трудно добиться. — Давай, пей чай быстро. Надо к завтрашнему бою готовиться. У тебя прямой левой до сих пор хромает.

Поскольку я молчал, а не возражал, он еще раз едко глянул на меня. Догадался, что еще что-то стряслось. Проницательный был, черт, ничего от него не скроешь.

— Ты чего это, опять к своей крале хаживал? — спросил он и тоже завелся с пол-оборота. — Опять поругался с нею? Я тебе что говорил? Забудь о бабах на время соревнований! Тупица хренов! О боксе думай, как противника на ринге завалить, а не бабу в постели!

Я продолжал угрюмо молчать и жевал пряники. Горячий чай обжигал глотку. Касдаманов еще поворчал, затем успокоился. Если бы я с ним лаялся, он бы еще пуще разозлился. А так вскоре затих.

— И вообще, я тебе с Пашкой сегодня обозначу главные цели, — сказал он наконец. — Цели, к которым вы должны стремиться в ближайшие дни. Ну-ка, давай позовем этого дылду.