Книга Благородный вор, страница 54 – Алим Тыналин

Они оказались неплохими людьми. Главное, не замешаны в мокрухе. Это я выяснил первым делом.

Дима Рыжик тоже умелый шнифтер. Взломщик сейфов и замков. Мой коллега. Просто пока не знал об этом.

Я посмотрел на его руки. Да, все точно. Тонкие и изящные. Как у пианиста или хирурга. Такие и должны быть у опытного «медвежатника».

Саня Лилипут у него на подхвате. Юркий и гибкий. Раньше работал в цирке акробатом. Сбежал после того, как разворовал кассу на поездку в Варшаву с любовницей-гимнасткой. Эх, женщины.

Коля Верста по большей части молчал. Хлюпал крючковатым носом. Он оказался прекрасным художником. В смысле, отлично подделывал деньги или ценные бумаги. Изготавливал фальшивые документы.

— А как же специалисты по мокрым делам? — спросил я. — Они же есть у Щедровитого?

Рыжик посмотрел на меня.

— Конечно. Были двое. Которые отправились к Кошкину. Только их сцапали.

Мы отошли подальше от канавы. Стояли в тени дерева. На дворе ночь. Фонари далеко.

Вдали показались прохожие. Немалое количество. Целая толпа, человек семь. Кажется, подвыпившие, возвращались из кабака. Напевали песню.

Мы замолкли. Отошли в сторону, чтобы нас не заметили и не привязались. Не хватало еще сейчас лишних проблем.

Вскоре послышался стук копыт. Из-за поворота выскочил знакомый «фаэтон».

Только уже не двухместный. А четырехместный. Отлично. Молодец, Рит. Додумался сказать, сколько нас.

— Эге, вашблагородь, — Фролка оглядел нас. Осмотрел бандитов. — Хорошая у тебя подобралась компания.

Парни сразу подозрительно посмотрели на меня. Эх, Рит. Забыл предупредить Фролку о моем инкогнито.

— Ты меня не за того принял, — ответил я. Выразительно посмотрел на кучера. — Не видишь, что ли? Какой я тебе «вашблагородь»?

Кучер вгляделся в меня. То ли не признал, то ли догадался. О том, что я хочу остаться неизвестным.

— А, звиняйте, любезнейший, — сказал он. — Глаза уже не те. Старые, как у сыча. Обознался.

Мы забрались в повозку. Классом чутка пониже, чуть та, дневная.

Рит сидел впереди с Фролкой-Егозой. Я с Рыжиком. Лилипут и Верста напротив. Высокий и маленький. Забавно смотреть.

— Ну, держитесь, ребятишечки! Щас домчу, даже моргнуть не успеете!

Я привычно взялся за корпус. Дима усмехнулся.

Повозка рванула вперед. Лошади у Фрола в этот раз другие. Не то, что днем. Свежие и отдохнувшие. Они рванули вперед с утроенной скоростью. Мы чуть не слетели с сидений.

Хотя, я не шелохнулся. А вот остальные действительно съехали. Рыжик удивленно крякнул.

Мы подъехали к Марьиной роще через пять минут. Тут действительно когда-то была роща. Почти что лес в центре города. Сейчас от него остались жалкие крохи.

После Наполеонова нашествия Марьина роща недолго была модным данным местом. Местные обитатели сдавали дома москвичам, чтобы те могли отдохнуть в тени одетых в зелень деревьев. Насладиться природой.

Потом началась урбанизация. В пятидесятых годах от Троицкой дороги до Останкина проложили Царское шоссе. Это когда Александр Второй приехал в Останкино. Роща начала стремительно увидеть под напором города.

В шестидесятых после крестьянской реформы земли в Марьинке начали сдавать в аренду. Тенистые деревья вырубили под корень.

В итоге, местность заселили бедняки. Они помногу теснились в одноэтажных бараках. Это постепенно превратило некогда тихий район в городские трущобы. Чуть ли не фавелы.