Книга Благородный вор, страница 42 – Алим Тыналин

Лицо стало смуглым. На правой щеке я сделал шрам. Поглядел в зеркало. Совсем неузнаваемый.

Из оружия только веревку. Силовое обеспечение за Ритом.

Вот и он сам, кстати. Разоделся, как принц. Довольный, как слон.

Напялил чуть-тай, сиамский наряд. Традиционная одежда. Штаны чонг крабен, шелковая красная рубашка и белые носки. На груди яркие ленты. На поясе меч дааб и ножи.

Ага, самый лучший костюм для похода по злачным местам. Я пытался сдержать смех.

— Ты не понял, Рит. Надень простую одежду. Как у меня. И парик тоже.

Слуга смешался. Перестал улыбаться.

— Но почему? Если мы будем сражаться с врагами, я хочу выглядеть торжественно.

Я нахмурился. Рит обо всем догадался. Уныло наклонил голову. Кивнул.

— Я понял, господин. Мы опять будем выглядеть, как ощипанные петухи. Я все понял.

Он ушел переодеваться. Как побитая собака. Я положил в вещевой рюкзак еще веревок.

На двух сделал петли. Это волосяные арканы. На них ловят скот. Я люблю работать с веревкой. Набрасывал петлю на горлышко бутылки с двадцати шагов.

Научился у индейцев араукан в Америке. Между прочим, в этой реальности карта Южной Америки выглядит по-другому. Вместо Чили там огромная страна Араукания.

Очень развитая держава. Прежний Горский там бывал. Многому подивился. Многому научился.

Несмотря на притворное недовольство, Рит быстро переоделся. Вскоре он опять заглянул в кабинет.

— Я уже готов, господин.

Не мешкая, мы вышли на улицу. Два крестьянина из господского дома. Сосед из дома напротив как раз тоже вышел.

Садился в свою карету. У него есть собственный экипаж. Не то что у меня, нищеброда.

Он, конечно же, отправился на прием. Весь разодетый. Как там его? Директор межевой канцелярии. Фамилия Обрезков. А как по имени-отчеству, не помню.

— Давай, осторожнее, там, слышь? — бархатным покровительственным тоном. Он обращался к извозчику. — Не запачкай мне мундир. Новое все. Понял?

Извозчик кивнул. Он знал своего капризного хозяина. Пусть хоть капелька грязи капнет из-под копыт лошадей на белоснежный мундир господина. Никому не поздоровится.

Он потихоньку тронул карету. Поехал по переулку. Вскоре они скрылись за поворотом.

— Ну, а мы пешочком, — сказал я. Проследил взглядом. Обернулся на свой дворик. — Ты нитки натянул? Капканы разложил?

Рит как раз вышел следом. Кивнул и улыбнулся.

— Конечно, господин. Все сделано. Никто не залезет. Нам бы еще собак завести, господин. Тогда точно никто не отважится.

Хорошая идея. Я тоже думал об этом.

— Вот-вот, займись этим. Когда вернемся.

Мы отошли пешком от дома. Время уже вечернее. Фонарщики зажигали керосиновые фонари. Невысокие деревянные столбы. На вершине чугунные стеклянные фонари с дверкой.

На мелких улочках фонарей нет. Или их там совсем мало. Насколько я знаю, газовые сейчас появились на Тверской.

— Куда мы идем, господин? — спросил Рит. — Долго нам идти?

Он улыбался прохожим. Те в ответ недовольно косились. Оглядывали одежду. Думали, что слуга над ними смеется.

— Нет, будем через несколько минут, — ответил я. — Хватит кланяться. Подумают, что ты пьяный.

Через десять минут быстрого хода мы вышли к Трубной площади. Пересекли, кстати, Неглинную. Недалеко здание ссудной кассы Лунина. Там, где началась моя эпопея.

На краю площади находилось трехэтажное здание. Окна второго и третьего ярко освещены. Первый тих и спокоен.