Книга Благородный вор, страница 36 – Алим Тыналин

Под пиджаком белая рубашка на пуговицах со стоячим воротником. Брюки внизу расширены. Черный ленточный галстук.

На голове мягкая фетровая шляпа. Слегка старомодная. Ее называют «пушкинской». Похожа на ту, что носил поэт.

На ногах дорогущие лаковые полуботинки с острыми носками и высоким каблуком. Я и так не мог пожаловаться на рост, а теперь и вовсе стал каланча.

Но ради дела придется потерпеть. Я должен выглядеть с иголочки.

Я вышел через калитку. Сигнальные нити устанавливать не стал. Сейчас день, а не ночь. Кто к нам ворвется?

Повозка уже стояла возле ворот. Двухместный «фаэтон», чистенький, с черным кузовом и большими колесами. Запряжен «двойкой» ладных лошадок.

«Ванька» тоже не старик. Мужчина лет тридцати. Он курил папироску.

При виде меня приосанился.

— Здравия желаю, вашблагородь, — убрал папироску, щелкнул хлыстом. — Куда желаете прокатиться?

Я легко запрыгнул на сиденье.

— Купеческая управа. На Новой площади знаешь?

Извозчик нахмурился.

— Пашкин двор, что ли? А то как же, знамо. Держись крепче, вашблагородь. Вмиг долетим.

Я уселся поудобнее.

— Давай, давай. Двигай. Времени совсем нет.

«Ванька» взмахнул хлыстиком.

— Тогда поехали.

И вправду рванул с места. Я едва успел вцепиться в перила справа. Строго говоря, это не совсем фаэтон.

Обычно у такой повозки нет кучера. Пассажиры могут сами управлять лошадьми. От дождя и солнца защищает откидной складывающийся верх.

Это переделанный почтовый фургон. Английская конструкция, модель «Спайдер». Уже слегка покоцанный, произведен лет десять назад. У него рессоры для почтовых карет, усиленные.

Мы быстро помчались по улицам. Я хотел подготовиться к встрече. Но не успел. Через пять минут уже очутился на площади.

— Ну как, вашблагородь? — «ванька» ухмыльнулся в густые усы. — Резво приехали? Как и заказывали.

Я выпрямился и поправил шляпу. Выпрямил галстук. Легко спрыгнул на мостовую.

— Молодец, дружище, — ответил я. Извозчик удивился. — Ты скажи-ка, сегодня что делаешь? Покататься надо. Еще пару адресов. Смогешь?

Он кивнул. Достал папироску.

— Ежели платишь достойно, вашблагородь, то мы завсегда готовы.

Я развернулся на каблуках.

— Ну, вот и отлично. Деньгами не обижу. Жди меня. Скоро буду.

Сам отправился в управу. Тут раньше была Толкучка. То есть, Толкучий рынок.

Потом землю выкупил купец Пашков. Он сильно вложился в восстановление лавок после пожара 1812 года. В честь него место прозвали Пашков двор.

Сейчас тут размещалась московская купеческая управа. Длинные деревянные переходы рынка заменили на торговые галереи. Почти бизнес-центр.

Справа лавки. Несмотря на ранний час, полно народу. Слева здания управы и других заведений.

Выстроены в стиле московского ампира. Поздний классицизм. Белые портики с внушительными колоннами, ротондами и лепнинами. Кое-где конные скульптуры.

Я поднялся по ступенькам. Пробежал через колонны к дверям. Ворвался внутрь.

Внутри просторно. Обширный зал. Большие окна с арочными верхами. На высоком потолке люстра со множеством свечей.

Людей полно. Приказчиков и слуг. И самих купцов, дородных, с бородами, в дорогих нарядах. Кто-то разговаривал между собой, кто-то ругался и спорил. Видно, что деловая жизнь бьет ключом.

Я выцепил ближайшего приказчика.

— Скажи-ка, милейший, где тут старшина? Насколько я помню, это почтеннейший Батонов Михаил Яковлевич. Он тут, надеюсь?