Книга Благородный вор, страница 17 – Алим Тыналин

Этот из всей тройки самый открытый и искренний. Когда смеется, запрокидывает голову. Любит выпить коньяка.

Они обсуждали близкую мне тему.

— Ты уже слышал, Витя? — спросил Вырубов. — Что скажешь про ограбление? Только не говори, что не слышал. Весь город сегодня твердит об этом.

Я и вправду сделал удивленное лицо. Как будто с неба свалился или из-под земли выполз.

— Совершенно не представляю, о чем идет речь. Кого ограбили?

Чикаев рассмеялся и махнул стопку коньяка. Он пытался выставить себя эдаким лихим гусаром.

Селезнев ехидно усмехнулся.

— Ну конечно, наверное, вы весьма неустанно и плодотворно трудились во благо империи. За карточным столом, например. Говорят, вы тот еще игрок, а, Виктор?

Вырубов досадливо махнул на них.

— Не может быть, Витя. Мне уже все нутро проели. Сегодня ночью воры забрались в ссудную кассу Лунина, возле Кузнецкого моста. Вытащили оттуда денег и украшений на полмиллиона рублей.

Эге, а я насчитал максимум около двухсот тысяч. Или это я ошибся, или это Лунин слегка преувеличил.

— Неплохой кусок они ухватили, — я присвистнул. — Я бы тоже не отказался. Тогда смог бы выкупить закладную на папенькино имение.

Чикаев опять хотел рассмеяться, но обнаружил, что у него закончился коньяк. Он позвал слугу, чтобы принес новый. Музыканты в конце зала усиленно наяривали мелодию для мазурки.

— Наверное, им следовало позвать вас, Виктор, — Селезнев улыбался только кончиками тонких губ. — Обратитесь на Хитровку, чтобы вас тоже включили в список воров. У преступников наверняка есть такие списки.

С одной стороны, он раздражал неуместным сарказмом. С другой стороны, такие шутки только отгоняли от меня лишние подозрения.

— Воров уже поймали? — небрежно спросил я. — Кто бы это мог быть? Местные умельцы или заезжие?

Вырубов покачал головой.

— Какой там! Лунин побежал жаловаться к городскому главе, а тот к полицмейстеру. Вроде бы сошлись на том, что это залетные. Сейчас полиция переворачивает все вверх дном, но воришек, конечно же, уже след простыл. Они уже наверное, на пути к Варшаве. Если не пересекли границу.

Чикаев его не слушал. Он уставился за плечо Вырубова. Селезнев проследил за его взглядом. Удивленно округлил глаза.

— Ишь ты, какая… — восхищенно протянул Чикаев, не слушая Вырубова. — Ну, господа, кто приглашает на танец? Есть желающие?

Мы все обернулись. Тут же забыли про ограбление кассы Лунина, потому что загляделись на одну из девушек.

Великолепная. В белом пышном платье с турнюром, небольшой подушечкой ниже пояса, отчего попочка казалась больше. Все платье украшено рюшечками, драпировками и складками. Пошито из тафты. Еще украшения в виде бантов и шелковых шнурочков.

Но платье не главное. Главное сама девушка. Высокая, с огромными синими глазами, красиво уложенными русыми волосами. Ярко-коралловые губки созданы для поцелуя. Длинная лебединая шея и слегка приоткрытые молочные плечики.

Вся фигура словно налитая соком. Чувствуется порода. Не хрупкая, а наоборот, дышущая энергией и чувственностью. Такие девушки обычно очень раскованы в любви. Отдают себя полностью.

— Если кто и отважится пригласить, тут же отвалится, — заметил всезнающий Селезнев. — Это же Настасья из рода Евдокимовых. Старшая дочка, недавно начали выводить в свет. Очень себе на уме. Попробуй, Сережа, взять сию крепость штурмом, но уверен, потерпишь сокрушительный разгром.