Книга Ассасин 1: миссия в Сараево, страница 30 – Алим Тыналин

Настоящие разочарованные офицеры были другими — нервными, пьющими, с горящими глазами фанатиков. А этот говорил о предательстве империи так, словно читал хорошо заученную лекцию.

— … и поэтому считаю, что будущее России связано не с подавлением национальных движений, а с поиском справедливого решения для всех народов империи, — заканчивал свою речь Борисов, элегантно поправляя воротничок.

Пулавский неистово кивал, Коваль внимательно слушал, Анна смотрела с плохо скрываемым восхищением. Осторожный по натуре Казимир, казалось, проникся доверием к русскому офицеру.

Слишком гладко. Слишком правильно. Крупский за пять лет работы в охранке насмотрелся на всякого рода провокаторов и агентов, но такой типаж встречал впервые. Обычно они либо слишком усердствовали, либо выдавали себя незнанием деталей. А этот…

— Пан Борисов, — вмешался Крупский, наклонившись через стол, — Я все-таки повторю, что вы говорите много красивых слов. А я устал от ораторов. Вы готовы пойти на дело? Или только языком умеете работать?

Борисов посмотрел на него внимательно, и в этом взгляде Крупский уловил что-то холодное, оценивающее. На мгновение ему показалось, что русский видит его насквозь.

Анна разгневанно повернулась к Крупскому.

— Обычно тот, кто больше всех кричит о делах, в итоге сам работает меньше всех. Сделайте что-нибудь сами, тогда мы посмотрим.

Крупский ухмыльнулся. Пулавский опять снял очки и принялся протирать их белым платком, верный признак того, что он обдумывает что-то серьезное.

— Анна права, — произнес наконец Крупский. — Извините, пан Борисов, но у нас есть причины для осторожности. Слишком часто в наши ряды пытаются проникнуть нежелательные элементы.

— Понимаю, — кивнул Борисов. — Осторожность — мать безопасности. Я не обижаюсь.

Разговор продолжался еще полчаса, касаясь литературы, истории, текущих событий. Борисов снова демонстрировал удивительную эрудицию, цитировал Мицкевича в оригинале, обсуждал события на Балканах с пониманием человека, имеющего доступ к служебной информации.

Когда собрание подходило к концу и участники начали собираться по домам, Пулавский легонько тронул Крупского за рукав.

— Иван, — прошептал он, — не мог бы ты… присмотреться к нему поближе? Что-то меня беспокоит. Слишком все гладко.

Крупский кивнул. Как раз то, что он и сам отметил.

— Пан Борисов, — окликнул он русского, который уже направлялся к выходу вместе с Анной. — Не составите компанию такому старому бродяге? Хочется еще поговорить с человеком, который понимает, что к чему. Обещаю больше вам не докучать вопросами.

Борисов на мгновение замешкался, словно взвешивая что-то, затем обернулся к Анне:

— Извините, панна Залуская, я поболтаю еще немного с паном Крупским. Мужской разговор, знаете ли.

Анна слегка поджала губы, явно не одобряла такую компанию, но лишь кивнула.

— До свидания, Александр. Надеюсь, еще увидимся.

Когда остальные участники кружка ушли из кафе, Крупский подозвал хозяина.

— Стефан, поставь нам бутылку твоей лучшей водки. Будем знакомиться как следует.

Хозяин, невысокий поляк с густыми усами, принес бутылку «Житней» и два граненых стакана.

— За знакомство, — поднял стакан Крупский.

— За взаимопонимание, — отозвался Борисов.

Они выпили. Крупский внимательно следил за реакцией собеседника. Водка была крепкой, но русский даже не поморщился.