Книга Миссия в Сараево, страница 113 – Алим Тыналин

Я остался один. Снова достал схему, изучил при слабом свете. Запомнил каждую линию.

Склад на краю лагеря. Хорошо. Меньше шума, если что-то пойдет не так.

Спрятал схему обратно, пошел к выходу из парка.

Завтра в Шабац. Последнее дело. Потом все закончится.

Вернулся в квартиру после встречи с Артамоновым, когда парк уже погрузился в темноту. Зажег лампу. Достал из шкафа дорожную сумку, старую кожаную, потертую. Положил на кровать.

Что взять в поездку? Может быть, в последнюю поездку.

Начал с документов. Паспорт на имя Соколова, в нагрудный карман пиджака, где всегда. Журналистское удостоверение туда же. Записная книжка с заметками о сербской торговле, легенда торговца, изучающего рынки. Несколько статей из газет, где мое имя в подписи. Доказательство профессии.

Деньги. Сто динаров в бумажнике. Еще пятьдесят зашиты в подкладку жилета, на экстренный случай. Золотая монета в потайном кармане ботинка совсем крайний вариант.

Одежда. Сменная рубашка, чистый воротничок. Носки. Но главное темная одежда для ночной работы. Достал из сундука черные брюки из толстого сукна, не шуршат при движении. Темно-синюю вязаную рубаху без воротника, в лесу ворот белеет, привлекает взгляд. Мягкие туфли на веревочной подошве, купленные у старьевщика специально для таких дел. Черный платок на шею.

Уложил все в сумку, сверху накрыл газетами. Если проверят, внизу не увидят.

Нож лежал на столе. Достал из ножен, провел пальцем вдоль лезвия. Острое. Тяжелая рукоять, удобная хватка. Спрятал за голенище правого ботинка, закрепил ремешком. Походил по комнате, не мешает, не натирает.

Взрывное устройство в жестяной коробке. Открыл, проверил снова. Циферблат, стрелки, провода. Все на месте. Ключ для завода привязан тонкой цепочкой к корпусу. Закрыл крышку, завернул в промасленную тряпку, положил в самый низ сумки. Сверху газеты.

Встал, подошел к окну. За стеклом темнота, огни Дорчола, далекий гул города. Где-то там Елена.

Отвернулся от окна. Сел на кровать. Проверил часы, половина одиннадцатого. Поезд в полночь.

Снял пиджак, рубашку. Умылся. Вытерся. Надел чистую рубашку, жилет с запасными деньгами в подкладке, пиджак. Проверил, не топорщится ли нож в ботинке. Нормально.

Взял сумку, потушил лампу. Вышел, запер дверь. Спустился по лестнице. На улице холодно, июньская ночь. Дул пронизывающий ветер с реки.

До вокзала двадцать минут пешком. Шел неспешно, проверял, нет ли слежки. Останавливался у витрин, смотрел в отражения стекла. Никого.

Вокзал встретил светом, шумом, паровозными гудками. Народу немного, ночной поезд, едут торговцы, мелкие чиновники, редкие путешественники.

Подошел к кассе.

— Шабац. Один билет. Третий класс.

Кассир, пожилой серб с седыми усами, выписал билет.

— Семь динаров.

Я заплатил, взял билет. Прошел на перрон.

Поезд уже стоял у платформы. Паровоз пыхтел, из трубы валил дым. Вагоны темные, окна светятся тускло. Третий класс в хвосте состава. Поднялся по ступенькам.

Внутри деревянные скамьи, тесно, пахнет табаком и потом. Сел у окна, поставил сумку рядом. Напротив никого. Слева молодой крестьянин в овчинном полушубке, спит, голова на грудь. Справа пожилая женщина в платке, держит корзину с яйцами.

Поезд дернулся, тронулся. Белград поплыл за окном. Огни домов, улицы, мосты. Потом пригород. Потом темнота.