Книга Оракул с Уолл-стрит 9, страница 130 – Алим Тыналин

— Босс, может быть, есть третий путь? Не капитуляция и не открытая война, а что-то другое?

— Какое «что-то другое»? — спросил Розенберг.

— Не знаю пока, — честно признался ирландец. — Но у нас есть связи в Комиссии. Мейер Лански жив, пусть и ранен. Может быть, он поможет?

Бейкер покачал головой:

— После того, как чикагцы убили Лучиано, Комиссия разваливается. Костелло оказался предателем, Дженовезе и Профачи больше не доверяют никому. Они заняты собственным выживанием.

Я вернулся к столу и опустился в кресло. В голове проносились варианты, каждый хуже предыдущего. Капитуляция означала предательство всех, кто мне доверял. Война обрекла бы на смерть сотни невинных людей. Бегство только отсрочило бы неизбежное.

— Джентльмены, — сказал я наконец, — у нас есть до завтра вечера. Будем думать. Может быть, найдется выход, который пока не приходит в голову.

Маллоу нахмурился:

— А если не найдется?

Я посмотрел на каждого из присутствующих, соратников, разделивших со мной три года борьбы против финансовой олигархии.

— Тогда я приму единственно правильное решение, — ответил я. — Какое бы оно ни было.

Утренний туман стелился над Центральным парком, превращая привычные аллеи в призрачные тропы. Я сидел на скамейке у пруда, наблюдая за утками, которые безмятежно скользили по темной воде. Простая картина мирной жизни, которая теперь казалась недосягаемой роскошью.

Часы показывали половину восьмого. Констанс должна подъехать с минуты на минуту. Вчера вечером, после совещания с соратниками, я отправил ей записку через надежного курьера. Встреча в беседке у Чериполевого фонтана, максимальная осторожность, никого из слуг, только охрана.

Сам я, конечно же, принял все меры предосторожности. Вокруг места встречи повсюду стояли мои люди, невидимые в рассветной дымке.

Только иногда я слышал их. Негромкое покашливание. Еле уловимый запах сигарет. Щелчки затворов пистолетов.

За ночь я не сомкнул глаз, обдумывая план, который начал формироваться в голове еще во время разговора с Морганом. План безумный, отчаянный, с минимальными шансами на успех. Но единственный, который мог спасти всех моих людей от неизбежной гибели.

— Уильям? — раздался знакомый голос.

Я обернулся. Констанс шла по гравийной дорожке в простом сером пальто и черной шляпке с вуалеткой. Наряд помогал ей оставаться незамеченной. Даже в этой скромной одежде она выглядела удивительно элегантно.

— Дорогая, — сказал я, поднимаясь со скамейки. — Спасибо, что пришла.

Она подошла ближе, и я увидел тревогу в голубых глазах. Констанс чувствовала мое настроение лучше, чем я сам.

— Уильям, что случилось? В твоей записке было что-то тревожное. И почему мы встречаемся здесь, а не дома?

Я взял ее за руку и повел к укромной беседке, скрытой от посторонних глаз густыми кустами рододендрона. Нужно рассказать все, но как объяснить женщине, которая доверилась мне, что наша жизнь может разрушиться в любой момент?

— Констанс, — начал я, усаживая ее на мраморную скамью в беседке. — То, что я скажу, изменит все. Возможно, мы больше никогда не увидимся.

Она побледнела, но голос остался твердым:

— Говори.

Я рассказал ей все. О предательстве Фаулера, украденной записной книжке, ультиматуме Моргана. О том, что через несколько часов я могу стать самым разыскиваемым преступником Америки. Констанс слушала молча, лишь изредка сжимая мою руку.