Книга Оракул с Уолл-стрит 8, страница 9 – Алим Тыналин

— Кто стоит за ним?

— Этого никто не знает. Или делает вид, что не знает. — Крэндолл снял очки и протер их платком. — Мистер Стерлинг, могу дать совет? Будьте осторожны. В наших кругах поговаривают, что Морган не просто инвестор. Он охотится на определенных людей и на определенные компании.

— На какие именно?

— На тех, кто слишком быстро добился успеха.

Я на минуту задумался и посмотрел в окно. Внизу, на Парк-авеню, двигались автомобили и омнибусы, спешили прохожие. Обычная жизнь большого города, но теперь она казалась полной скрытых угроз.

— Благодарю за помощь, мистер Крэндолл, — сказал я, поворачиваясь к юристу и вставая. — Отложим наше сотрудничество до лучших времен.

— Мистер Стерлинг, — он тоже поднялся из-за стола, — если понадобится помощь в расследовании деятельности этого Моргана, обращайтесь. У меня есть опыт в подобных делах.

Пожав ему руку, я покинул офис. В лифте, спускаясь вниз, я размышлял о полученной информации.

Морган не просто конкурент. Это противник, который знает о моих планах заранее. Либо у него есть информаторы в моем окружении, либо он обладает теми же знаниями о будущем, что и я.

На улице дул холодный ветер, срывая последние листья с деревьев. Я сел в бронированный Packard Twelve и дал Мартинсу адрес клуба «Метрополитен».

Сегодняшняя неудача лишь первый ход в игре, правила которой мне предстоит узнавать по ходу партии. Но одно стало ясно уже сейчас, против меня опять только начинается настоящая битва.

Пока автомобиль пробивался через утренние пробки, я думал о Моргане. Кто он? Что знает? И самое главное, чего хочет добиться, стоя у меня на пути?

Ответы на эти вопросы я найду. Обязательно найду.

Клуб «Метрополитен» встретил меня привычной атмосферой сдержанной роскоши. Швейцар в ливрее открыл передо мной тяжелые дубовые двери, за которыми простирался мир, где время, казалось, остановилось в золотом веке американского капитализма. Мраморные колонны, персидские ковры и портреты отцов-основателей создавали ощущение незыблемости и традиций.

Джон Д. Роквуд ожидал меня в закрытой комнате на втором этаже. В свои преклонные годы патриарх нефтяной империи сохранял худощавую фигуру и аскетичное лицо истинного протестанта.

Его простой, но безупречно сшитый черный костюм контрастировал с богатством окружающей обстановки. Перед ним на столике из красного дерева лежали развернутые карты мира, отмеченные цветными булавками.

— Уильям, — он поднялся из кресла, протягивая руку, — благодарю, что нашли время. Нам надо много чего обсудить.

— Джон, — ответил я, пожимая его сухую, но удивительно крепкую руку, — всегда рад встретиться с вами.

Роквуд указал на кресло напротив и налил мне стакан простой воды, его принципиальный отказ от алкоголя давно стал легендой в деловых кругах.

— Посмотрите на эти карты, — сказал он, указывая на Южную Америку. — Венесуэла. Озеро Маракайбо. Один из наших проектов, над которым мы уже начали работу. Наши геологи подтвердили, что там находятся одни из крупнейших нефтяных запасов в мире.

Я наклонился над картой. Красные точки густо усеивали побережье озера.

— Сколько баррелей в день прогнозируете?

— При полной разработке до ста тысяч, — ответил Роквуд, его глаза загорелись предвидением будущих прибылей. — Но даже с учетом подписанного нами контракта венесуэльское правительство требует еще больших существенных первоначальных инвестиций. Инфраструктура, дороги, порты. Двадцать пять миллионов долларов только на первый этап.