Книга Оракул с Уолл-стрит 6, страница 57 – Алим Тыналин

— Фрэнк, — мирно сказал я, — давайте обсудим ситуацию конструктивно. Какие именно требования вы считаете принципиальными?

— Все! Штраф, вступление в Ассоциацию, ретроактивное согласование! — Донован был явно взвинчен. — И никаких закулисных игр!

Винни закончил есть яблоко и начал вырезать что-то из кожуры:

— Мистер Донован, а вы когда-нибудь видели, как из яблочной кожуры можно сделать маленький цветочек? Очень красиво получается. Правда, нужна твердая рука…

Он продемонстрировал изящную розочку из кожуры, насаженную на кончик ножа.

— О чем вы говорите? — раздраженно спросил Донован.

— Да так, о красоте, — невинно ответил Винни.

Он многозначительно смотрел на запонки Донована.

— Мистер Донован, — вмешался я, — я готов обсуждать ваши требования, но в разумных пределах. Пять тысяч долларов штрафа за формальные нарушения это чрезмерно.

— Для таких, как вы, пять тысяч копейки! — огрызнулся Донован. — У вас брокерская фирма, банк, фабрика, особняк! А простые рабочие влачат нищенское существование!

— Фрэнк, мои рабочие получают на треть больше среднего по отрасли, — терпеливо объяснил я. — Плюс бесплатное питание, медобслуживание, жилье по символическим ценам.

— Это не отменяет нарушения процедур! — упрямо повторил Донован.

Я терпеливо пытался урегулировать ситуацию.

— Послушайте, Донован, я готов предложить компромисс.

— Никаких компромиссов! — отрезал Донован. — Полное соблюдение процедур или суд!

Я откинулся в кресле, изучая упрямое лицо профсоюзного лидера. Донован действительно не поддавался ни на уговоры, ни на намеки. Это был принципиальный человек, не слишком гибкий в переговорах.

— Хорошо, мистер Донован, — сказал я наконец. — Даю вам еще три дня на обдумывание. После этого встретимся и выработаем окончательное решение.

— Незачем думать! Решение принято! — Донован поднялся с кресла. — До свидания, мистер Стерлинг!

Он направился к двери, его помощники последовали за ним.

Винни посмотрел на закрывающуюся дверь:

— Босс, упрямый товарищ. Во Франции у нас был один офицер, тоже принципиальный. Все время повторял: «Приказ есть приказ!». Пока не наступил на мину…

— Винни, — предупреждающе сказал О’Мэлли.

— Да я просто о принципиальности рассуждаю, — невинно ответил Коротышка.

Я задумчиво посмотрел в окно, где виднелись дымящиеся трубы фабрики. Ситуация усложнялась, но я не собирался поддаваться на шантаж.

— Патрик, — сказал я. — Свяжись с людьми сам знаешь откуда. Пришло их время.

* * *

Филадельфия встретила Артура Вестфилда январской оттепелью. Редкий для этого времени года теплый дождь омывал булыжные мостовые, превращая снежные сугробы в серую кашу. С пассажирского перрона Union Station на Маркет-стрит открывался вид на деловой центр города, где среди дымящих фабричных труб поднимались шпили церквей и башни новых зданий.

Вестфилд шел по влажному тротуару с легкой пружинящей походкой, которой не было у него уже многие месяцы. В кожаном портфеле лежали пятнадцать тысяч долларов, достаточная сумма, чтобы начать собственную юридическую практику в городе, где его никто не знал. Мэри с восьмилетним Томми остались в Нью-Йорке до тех пор, пока он не обустроится и не снимет подходящую квартиру для семьи.

Утром он уже осмотрел небольшое помещение на втором этаже дома по Честнат-стрит, в двух кварталах от здания суда. Три комнаты: приемная, кабинет и архив, за сорок долларов в месяц.