Книга Оракул с Уолл-стрит 6, страница 41 – Алим Тыналин

— Уже организую, сэр, — ответил управляющий, направляясь к двери.

Хэмилтон протянул руку:

— Уильям, удачи вам. Банк снова в надежных руках.

Мокрый снег прекратился. На улице выглянуло солнце. За окнами кабинета главный зал наполнялся людьми.

Несмотря на снежную погоду, клиенты торопились вернуться в банк, который снова мог им помочь. До рождественских каникул оставалось всего три дня, и работы предстояло много.

* * *

Дон Сальваторе Марранцано сидел за массивным письменным столом из темного дуба в своем кабинете на втором этаже особняка. Зимнее солнце, робко выглянувшее после пасмурного снежного утра, пробивалось через тяжелые бордовые шторы, освещая аккуратные стопки документов и два телефонных аппарата, один черный для обычных звонков, второй красный для особо важных разговоров. На столе лежали открытые банковские отчеты «Merchants Farmers Bank» за последние три месяца.

Марранцано поправил золотые очки и внимательно изучал цифры. Мужчина пятидесяти восьми лет с седыми усами и тщательно зачесанными назад волосами выглядел как преуспевающий адвокат или банкир. Только шрам на левой руке, идущий от запястья к локтю, напоминал о менее респектабельном прошлом.

В кресле напротив сидел Джузеппе Боннано, консильери семьи. Невысокий коренастый мужчина сорока двух лет с аккуратными усиками листал фотографии, сделанные наблюдателями у банка в Бруклине. На снимках Стерлинг выходил из черного «Packard», входил в здание банка, разговаривал с клиентами.

У окна стоял Гаэтано Реина, капитан семьи из Бронкса. Мужчина средних лет в сером костюме держал в руках чашку эспрессо и наблюдал за садовниками, убирающими снег с дорожек.

Марранцано отложил фотографии и взял со стола газету «La Gazzetta Italiana» недельной давности. На первой полосе крупными буквами было написано о новых арестах в Палермо. Итальянская полиция продолжала наступление на традиционные семьи Сицилии.

— Посмотрите на это, — сказал он, показывая заголовок Боннано. — Муссолини истребляет наших братьев на родине. А здесь молодежь добивает то, что осталось от старых традиций.

Боннано кивнул, понимая настроение дона. Последние два года принесли серьезные изменения в расстановке сил американской мафии. Старые боссы либо умирали, либо теряли влияние, уступая место более молодым и агрессивным лидерам.

— Лучиано и Лански меняют все правила игры, — продолжал Марранцано. — Раньше мы работали семьями, кровными связями. Теперь они создают корпорации, принимают неитальянцев, евреев, ирландцев.

Реина отставил чашку эспрессо и подошел к столу:

— Дон Сальваторе, но результаты впечатляют. Доходы выросли в три раза за два года.

— За счет чего? — резко спросил Марранцано. — За счет отказа от чести, от традиций, от всего, что делало нас сильными веками!

Он тяжело встал и прошелся по кабинету, его шаги глухо звучали по персидскому ковру.

— Массерия слишком стар и слишком жаден, чтобы сопротивляться переменам. Он видит только деньги. А деньги делают молодые, Лучиано, Костелло, этот финансист Стерлинг.

Боннано осторожно вмешался:

— Но разве плохо, что мы становимся богаче и влиятельнее?

Марранцано остановился у книжной полки, где стояли тома по истории Сицилии и римского права:

— Джузеппе, моя семья контролировала территорию в Кастелламмаре-дель-Гольфо четыреста лет. Четыре века мы выживали, потому что знали, кто мы такие. Сицилийцы. Люди чести. Не американские бизнесмены в костюмах.