Книга Оракул с Уолл-стрит 6, страница 103 – Алим Тыналин

Телефонный аппарат стоял на общем столе в приемной. Донован снял трубку и попросил соединить его с офисом в Вашингтоне.

— Сэм? Это Фрэнк Донован. Мэри передала, что ты звонил.

Голос Роткопфа звучал обеспокоенно:

— Фрэнк, у меня для тебя плохие новости. Центральный комитет принял решение прекратить финансовую поддержку забастовки в Патерсоне.

— Что? Но мы же договаривались!

— Обстоятельства изменились. Есть информация, что Стерлинг имеет связи с влиятельными людьми. Продолжение конфликта может навредить всему профсоюзному движению.

Донован сжал кулак:

— Сэм, эти «влиятельные люди» и есть корень проблемы! Нельзя отступать перед угрозами!

— Решение окончательное, Фрэнк. Извини.

Связь прервалась. Донован медленно положил трубку, осмысливая услышанное. Центральное руководство струсило, оставив его один на один с забастовкой.

Но у него оставался другой союзник. Накануне вечером дон Сальваторе Марранцано через своих людей передал, что готов продолжать финансовую поддержку независимо от решения профсоюзного руководства. Он хотел выделять по две тысячи долларов еженедельно до полной победы над Стерлингом.

Донован уже получил конверт с пятьюстами долларов на текущие расходы и обещание регулярной поддержки. Нужно мобилизовать рабочих, организовать пикеты, привлечь внимание прессы. Борьба только начиналась.

Остаток дня прошел в рутинной работе: ответы на письма, планирование митингов, координация с активистами в других районах.

К шести вечера Донован закончил дела и начал собираться домой.

На улице уже стемнело. Февральские дни были короткими, а морозный воздух заставлял спешить к теплу домов. Донован быстрым шагом направился к станции метро Union Square, но по дороге вспомнил, что обещал зайти к Майклу О’Рурку, одному из бастующих рабочих, который жил в старом доходном доме на Ист-Сайде.

О’Рурк болел уже неделю и не мог участвовать в пикетах. Донован хотел передать ему деньги из забастовочного фонда и поднять боевой дух.

Дом на Орчард-стрит, построенный еще в 1880-х годах, представлял собой типичный тенемент, пятиэтажное кирпичное здание с узкими окнами и пожарными лестницами на фасаде. Сотни таких домов в Нижнем Ист-Сайде служили пристанищем для рабочих семей иммигрантов.

Донован поднялся на четвертый этаж по узкой деревянной лестнице, освещенной тусклыми газовыми фонарями. Ступени скрипели под ногами, а перила шатались от времени. В коридоре пахло капустой, табачным дымом и сыростью.

Квартира О’Рурка состояла из двух крошечных комнат без центрального отопления. Ирландец лежал в постели с высокой температурой, его жена Бриджит варила куриный бульон на маленькой плите.

— Фрэнк! — обрадовался больной, пытаясь приподняться. — Как дела с забастовкой?

— Держимся, Майкл. Стерлинг начинает нервничать, — ответил Донован, доставая из кармана двадцать долларов. — Это от профсоюза. Покупай лекарства и еду.

Они проговорили полчаса о планах на следующую неделю. Донован уверял О’Рурка, что скоро забастовка принесет плоды, нужно только продержаться еще немного.

В половине восьмого Донован попрощался с семьей и начал спускаться по лестнице. На третьем этаже его ждали двое мужчин в темных пальто.

— Мистер Донован? — спросил один из них, коренастый ирландец с шрамом на щеке. — Нам нужно поговорить.