Книга Оракул с Уолл-стрит 3, страница 136 – Алим Тыналин

Я кивнул, продолжая разворачивать сверток. Внутри оказался толстый конверт и футляр для сигар.

— Это информация о следующих шагах Харрисона? — спросил я, указывая на конверт.

— Да, — Джонсон протянул руку и взял футляр. — Здесь планы по привлечению клиентов Ротшильда, с которыми вы недавно начали работать. И еще схема атаки на вашего партнера Прескотта. Они нашли что-то в его прошлом, что-то связанное с операциями в Бостоне пятилетней давности.

Я открыл конверт и бегло просмотрел документы. Инсайдерская информация высочайшего качества. Зная эти планы, мы сможем подготовиться ко всем ударам Харрисона.

— Эта информация очень ценна, — я посмотрел Джонсону в глаза. — Вы рискуете многим.

— Я рискую уже двадцать лет, пока Харрисон присваивает мои идеи и использует мои знания, не давая мне продвижения, — в его голосе слышалась горечь. — Дважды я должен был стать партнером, и дважды он находил причины отложить решение.

Я молча открыл футляр для сигар. Внутри, вместо кубинских сигар, лежали аккуратно уложенные банкноты по 100 долларов, в общей сложности пять тысяч, почти годовая зарплата старшего брокера.

— Как мы договаривались, — сказал я. — Часть сейчас, остальное после того, как информация подтвердится.

Джонсон на мгновение замер, глядя на деньги. Его лицо выражало смесь эмоций: алчность, страх, решимость.

— Я делаю это не только ради денег, — наконец произнес он, забирая футляр. — Но они, конечно, не повредят.

— Конечно, — я улыбнулся. — Справедливость требует справедливой оплаты. — На мгновение я почувствовал укол совести. Джонсон, несмотря на все его обиды, становился предателем, а я этому способствовал. Но война есть война, и Харрисон сам выбрал поле боя.

— Что мне искать дальше? — спросил Джонсон, пряча футляр во внутренний карман пиджака.

— Все, что может быть полезным, — уклончиво ответил я. — Просто держите глаза и уши открытыми.

— Конечно, — он кивнул. — Кстати, есть еще одна деталь, о которой я вспомнил. Харрисон получил странный телефонный звонок сегодня утром, сразу после публикации статьи в «Chronicle». Он говорил с кем-то очень уважительно, почти подобострастно. Я случайно услышал, как он сказал: «Да, мистер Форбс, я понимаю серьезность ситуации». Это имя вам что-нибудь говорит?

Мое сердце забилось сильнее. Форбс. Человек, связанный с Continental Trust. Человек, который, возможно, был причастен к смерти Эдварда Стерлинга.

— Да, это имя мне знакомо, — медленно произнес я. — Очень хорошо знакомо. Узнайте о нем все, что сможете.

Джонсон кивнул и встал.

— Мне пора идти. Встретимся здесь же через три дня.

— Через четыре, — поправил я. — И используйте другой маршрут. Никаких узнаваемых шаблонов.

Когда Джонсон ушел, я остался сидеть в полутемной комнате, изучая добытые документы. Информатор в сердце вражеского лагеря, неоценимое преимущество в любой войне.

Но я понимал, что Джонсон рискует не только карьерой, но, возможно, и жизнью. Харрисон не из тех, кто прощает предательство.

Я сложил бумаги в портфель и приготовился уходить.

Выйдя на улицу, я заметил, что дождь усилился. Капли барабанили по мостовой, а ветер с реки приносил запах соли и гниющих водорослей. Я поднял воротник и двинулся к ожидавшему меня такси, чувствуя, как тяжелеет от дождя мое пальто.