Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 81 – Алим Тыналин

— Безусловно, мистер Фуллертон, — заверил я его. — Вы будете первым.

Покидая величественное здание Фуллертон Плаза, я чувствовал удовлетворение. Первая персональная консультация прошла даже лучше, чем я ожидал.

Не только увеличенный гонорар, но и приглашение в круг финансовой элиты. Бесценная возможность для расширения сети контактов.

Что еще важнее, мне удалось осторожно посеять семена сомнения в бесконечном процветании. Если Фуллертон последует моим рекомендациям по поэтапной экспансии, его компания будет лучше подготовлена к грядущему краху, чем большинство конкурентов.

Консервативный график инвестиций, который я предложил, предусматривал возможность быстрого сворачивания планов расширения к концу 1929 года, когда станут очевидны первые признаки коллапса.

Черный Cadillac компании ожидал меня у входа, чтобы доставить обратно в офис «Харрисон Партнеры». День в самом разгаре, и впереди еще предстояла встреча с бухгалтером Мэддена и подготовка к интервью с Элизабет Кларк.

Нити моей новой жизни сплетались в сложный, но многообещающий узор. И я намеревался использовать каждую из них для создания будущей империи.

Вернувшись в офис «Харрисон Партнеры» после встречи с Фуллертоном, я обнаружил торговый зал в привычном состоянии организованного хаоса. Телефоны звонили, клерки бегали между столами, брокеры громко отдавали распоряжения. Симфония финансового мира в разгаре ежедневного крещендо.

На моем столе уже лежала записка от Харрисона: «Зайдите ко мне в 16:00 для обсуждения встречи с Фуллертоном». Отлично, у меня еще есть время.

Я бросил взгляд на тикерную ленту. ATT торговалась без заметных изменений — сто восемьдесят два доллара за акцию. Но я знал, что ситуация должна измениться в ближайшие часы, когда официально объявят о контракте Western Electric с Paramount.

Внезапная мысль тут же вспыхнула в мозгу. Вместо того, чтобы наблюдать за показаниями тикера из офиса, почему бы не увидеть реакцию рынка своими глазами? Это редкий случай, когда я точно знал о предстоящем движении акций.

— Мисс Петерсон, — обратился я к секретарше Харрисона, проходя мимо ее стола, — я буду на бирже до встречи с мистером Харрисоном. Если понадоблюсь, можно передать сообщение через Тимоти в секторе ATT.

— Конечно, мистер Стерлинг, — кивнула она, делая пометку в большой записной книжке.

Я быстро спустился по лестнице и направился к зданию Нью-Йоркской фондовой биржи, расположенному всего в нескольких кварталах от нашего офиса. Даже с расстояния я слышал неясный гул, исходящий из этого храма капитализма. Коллективный голос сотен торговцев, определяющих судьбы компаний и состояний.

Пропуск сотрудника «Харрисон Партнеры» открыл мне двери в святая святых американской экономики — торговый зал биржи.

И вот я вошел в главный торговый зал Нью-Йоркской фондовой биржи. Просторное помещение с высокими сводчатыми потолками, где вершились финансовые судьбы Америки и всего мира.

Ничто в моей прежней жизни не могло сравниться с этим зрелищем. Даже самые оживленные торговые залы XXI века, наполненные мерцающими экранами, казались безжизненными по сравнению с этим органическим, почти первобытным хаосом человеческих тел, голосов и эмоций.

Сотни брокеров в темных костюмах образовывали постоянно меняющиеся группы вокруг торговых постов. Крики сливались в непрерывный гул, из которого опытное ухо могло вычленить отдельные фрагменты: «Двести General Motors по восемьдесят семь!», «Продаю Standard Oil, кто берет?», «Пятьсот U. S. Steel по сто шестьдесят два с половиной!»