Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 60 – Алим Тыналин

— Почему? — в его глазах промелькнуло разочарование.

— Потому что никто не поверит. Не сейчас, — я кивнул в сторону окна, за которым сиял ночными огнями город, купающийся в иллюзии вечного процветания. — Посмотрите вокруг. Все верят, что бум будет длиться вечно. Автомобиль в каждом гараже, радио в каждой гостиной, акции в каждом портфеле. Кто услышит голос предостережения в этом всеобщем ликовании?

Норрис долго смотрел на меня, словно пытаясь заглянуть в душу.

— Вы рассуждаете не как двадцатидвухлетний юноша, мистер Стерлинг, — произнес он наконец. — В ваших словах слышится опыт человека, пережившего не один экономический цикл.

Я мысленно усмехнулся. Если бы он только знал.

— Я много читаю, — уклончиво ответил я. — История имеет свойство повторяться.

— И что же она говорит нам сейчас?

— Что система слишком хрупка, — я аккуратно собирал отчеты в стопку. — Но изменить ее в одиночку невозможно. Сначала нужно укрепить собственные позиции.

Норрис неожиданно улыбнулся:

— «Сначала помоги себе, прежде чем помогать другим». Разумный подход, хотя и несколько циничный для молодого человека. Я был бы рад продолжить нашу беседу как-нибудь в другой раз, — сказал Норрис, поднимаясь. — Возможно, за ужином? В моем клубе на Грамерси-парк подают отличные стейки.

— С удовольствием, — ответил я искренне. — Когда вам будет удобно?

— В следующий понедельник? Семь вечера.

Я мысленно перебрал свои планы. Встреча с Милнером в среду, с Фуллертоном в четверг, с Мэдденом когда-то посреди недели…

— Понедельник подходит идеально, — подтвердил я.

Мы обменялись прощальными фразами, и Норрис удалился, оставив меня в полутемной библиотеке с моими мрачными прогнозами и моральной дилеммой.

Я знал, что происходит и что произойдет. Знал, какие страдания принесет Великая депрессия.

Миллионы безработных, разорившихся, потерявших дома и фермы. Знал о голодающих детях, о «Гувервиллях» — городках из картонных коробок, о фермерах, выливающих молоко в канавы, потому что не могут его продать, пока люди в городах умирают от голода.

И что я делал с этим знанием? Лично использовал ту самую маржинальную торговлю, которая усугубит крах. Планировал обогатиться, в то время как миллионы потеряют все.

Но что еще я мог сделать? Попытаться предупредить мир? Кто поверит молодому неизвестному брокеру? В лучшем случае меня сочтут паникером, в худшем — поместят в психиатрическую клинику.

Я вспомнил ощущение падения с крыши небоскреба в 2024 году. То непередаваемое чувство абсолютной незащищенности и неконтролируемости. То же самое ждало всю страну в октябре 1929-го. И я ничего не мог с этим поделать.

Или мог?

Может быть, стоило хотя бы попытаться? Написать анонимную книгу с предупреждениями? Убедить нескольких влиятельных экономистов? Повлиять на политику Федеральной резервной системы через тех клиентов, к которым у меня появился доступ?

Я запер отчеты в ящик стола и медленно вышел из опустевшего офиса. Ночной воздух Манхэттена освежил мысли.

Нет. Для начала я должен обезопасить себя и накопить достаточный капитал. Создать репутацию, приобрести влияние.

Тогда, возможно, я смогу что-то изменить. Не предотвратить крах полностью, это, вероятно, невозможно, но смягчить его последствия для некоторых.

Каждая из встреч с клиентом была шагом в построении моей собственной финансовой крепости. А затем, когда придет время, возможно, я смогу использовать эту крепость не только для защиты, но и для помощи другим.