Книга Оракул с Уолл-стрит 1, страница 202 – Алим Тыналин

— Золотодобывающие компании сейчас торгуются с дисконтом к их реальной стоимости, — я сохранял спокойный тон, — а диверсификация по отраслям всегда основа разумной инвестиционной стратегии.

— Конечно, — согласилась она, но ее глаза говорили, что мое объяснение не убедило ее полностью. — Знаете, здесь есть небольшой кафетерий на втором этаже. Возможно, вы составите мне компанию за чашкой кофе? Обещаю не цитировать вас без разрешения.

Последнюю фразу она произнесла с тонкой иронией. Я улыбнулся.

— С удовольствием, мисс Кларк. Хотя должен признать, что немного опасаюсь оказаться на страницах «New York World» в качестве аномального пессимиста.

— Называйте меня Элизабет, — сказала она просто, направляясь к лестнице. — И не беспокойтесь о публикациях. Я сейчас работаю над гораздо более масштабной историей, чем странности отдельных брокеров.

Кафетерий представлял собой уютное пространство с десятком столиков, расположенных между стеллажами с литературой по искусству. Большинство столиков пустовало. Сейчас будний день, и немногие могли позволить себе затяжной перерыв на обед.

Мы заняли столик в углу, откуда открывался вид на улицу. Официант принял заказ. Кофе для меня и чай с лимоном для Элизабет.

— Итак, — начала она, расположив блокнот на столе, но не открывая его, — как вы оцениваете текущее состояние рынка? Чисто гипотетически, конечно. Не для публикации.

Я задумался, насколько откровенным могу быть. Элизабет опасна своей проницательностью, но именно эта проницательность делала ее потенциально ценным союзником.

— Рынок находится в состоянии эйфории, — сказал я, осторожно подбирая слова. — Мультипликаторы P/E многих компаний превышают исторические средние на сорок — пятьдесят процентов. Маржинальная торговля достигла беспрецедентных объемов. За последние три месяца сумма маржинальных кредитов выросла с трех с половиной до почти четырех с половиной миллиардов долларов.

Я сделал паузу, наблюдая за ее реакцией. Элизабет не делала заметок, но я видел, что каждое слово запечатлевается в ее памяти.

— Старая песня. И это вас беспокоит? — вроде бы небрежно спросила она.

— Скажем так. Исторические прецеденты не вселяют оптимизма. Перед паникой 1907 года, если мы обратимся к книге, которую вы выбрали, наблюдались похожие признаки. Чрезмерная спекулятивная активность, ослабление банковских стандартов, неоправданная уверенность в вечном росте.

Принесли наши напитки. Элизабет добавила в чай тонкий ломтик лимона и продолжила:

— И все же большинство экономистов и финансистов говорят о «новой эре». Президент Кулидж заявляет, что «дела Америки — это прежде всего бизнес», и обещает дальнейший беспрецедентный рост.

— История показывает, что когда все согласны с одним прогнозом, обычно происходит нечто совершенно противоположное, — заметил я.

— Интересная позиция, — Элизабет наклонилась вперед. — Особенно для молодого человека, который делает карьеру в самом сердце этой спекулятивной машины. Прошу прощения за прямоту, но как вы совмещаете свой скептицизм с работой, которая, по сути, подпитывает этот ажиотаж?

Вопрос ожидаемый, но все равно попал в точку. Как объяснить мои действия, не раскрывая истинных мотивов?

— Я считаю, что мой долг перед клиентами — помочь им защитить их капитал и приумножить его с разумными рисками, — ответил я. — Никто не знает точно, когда закончится текущий рост. Возможно, рынок продолжит расти еще год или два. Но разумная осторожность никогда не бывает лишней.