Книга Верни долг, дракон!, страница 102 – Елена Амеличева

— Твоя мать все рассказала Галатэе?

— Уж лучше бы она молчала, старая идиотина! - Серафима пустила слезу. - Как прознала новая королева, что младенчиков подменили, так сразу удавку на шею мамке моей накинула и придушила, поганка такая, ее!

— Не может быть! - ахнула я и, не устояв на задрожавших ногах, рухнула в кресло.

— И ведь сама девчонкой еще была, а не погнушалась смертоубийством! Меня одно спасло - перед тем, как удавить, она мамку мою спросила, был ли кто еще с нами в тот день. И слава высшим силам, соврала мать, не сказала, что я с ней была. А то и мне недолго бы небо коптить!

Я подошла к столику с графинами, дрожащими руками налила себе, как незадолго до этого Серафима, полный бокал, и быстро осушила, не ощутив вкуса.

— Вот ты осуждаешь меня, поди. - Тихо сказала женщина. - А что делать-то было? Со всех ног я прочь из дворца бросилась, бежала, пока без силов не упала! Горюшка потом с лихвой хватанула, на десятерых бы хватило. Скиталась, голодала, воровала, милостыней пробавлялась. Ты-то и не ведаешь, что такое - дерьмо ложкой хлебать!

Я вздрогнула под ее полным ненависти и зависти взглядом.

— Чистенькая вся такая, пришла тут, нос от меня воротит, будто лучше меня! А чем, чем лучше-то? Тем, что ноги не раздвигала за пару грошей, когда сознание от голода мутилось? Так ведь неизвестно еще, что в твоей жизни стрясется! Не лучше ты, поняла?! Не лучше!!! - она сорвалась на визг.

Я налила ей вина и сунула бокал в руки. Не глядя на меня, Серафима выхлебала его и продолжила изливать душу:

— Один раз лишь свезло мне - когда папку твоего на рынке увидала. Цену за свое молчание заломила такую, что думала, на десятой доле сойдемся, а он все согласился выплатить! - она хихикнула. - Вот дурной мужик! Другой бы на его месте укокошил меня, да в речку скинул, рыбам на радость.

— Мой отец был хорошим человеком. - Тихо сказала я.

— Да дурак он был! - махнула рукой женщина. - Младенца такого себе на шею посадил, как ты. Нищенке убогой бабла отвалил. Дурной, говорю же. - Шантажистка пожала плечами. - Одно по-умному сделал - не всю сумму дал, а кого-то там, не знаю уж деталей, подрядил платить мне каждый месяц. Ровными долями, пока молчу, значит. И учти, - ее взгляд вцепился в мое лицо, - если денежный ручеек пересохнет, пойду к Феррату и все ему расскажу! Заруби это на своем королевском носике, поняла?

— Это ты себе на носу заруби, - рявкнула я, вскочив, - не сможешь язык сдержать за гнилыми зубами, пожалеешь! В речку никогда не поздно угодить, рыбкам на счастье, поняла?!

— Поняла, - проворчала Серафима. - Не ори. И ничего они у меня и не гнилые, все зубья здоровые!

— Вот и держи их плотно стиснутыми! Если не хочешь снова с Галатэей повстречаться! -процедила я, пытаясь справиться с противной дрожью, которая била тело, и избавиться от ощущения, что вымазалась в вонючей грязи по самые уши.

Продолжая маяться пьяной икотой, Серафима уронила голову на грудь и захрапела. Мне она была противна. Но в то же время, в сердце отвоевала себе местечко жалость. По сути, эта несчастная просто попала в жернова власти, которые безжалостно перемололи всю ее душу, навсегда сломав и исковеркав судьбу.

И никакие деньги, удовольствия, вещи, роскошь, богатство, лебезящие слуги не смогли изменить главного - вытравить из Серафимы боль от воспоминаний о прошлом и страх из-за пережитого.