Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 69 – Елена Амеличева

Попрощавшись, отправилась в таверну, тут же выкинув эти слова из головы. Но как вскоре выяснится, зря я так легко к этому отнеслась. Зря.

— Вот я вас сейчас! – крик встретил меня на подходе к дому. – Поймаю и будет вам траволечение – крапивы в панталоны напихаю, мало не покажется!

Голос Селены. Что еще стряслось? Хмурясь, я поспешила к калитке. Но едва шагнула в наш дворик, как две молнии малолетние, тряся светлыми кудряшками, налетели на меня, закружили, будто вздумали взрослой тетей в юлу поиграть, и умчались.

— Что у вас тут такое? – спросила, глядя на взъерошенную, тяжело дышащую золовку.

— Эти гадины камнями кидались! – выпалила она. – Окно разбили!

— Это после того, как мы приметили, что они на двери что-то хотели краской намалевать, - добавил Дэс, подойдя к матери.

Я проследила за его взглядом и увидела маленькое ведерко, из которого выплеснулась на крыльцо красная краска. Рядом валялась кисть.- Правильно их тут чумой кличут, ужасные девки! – добавил драконенок, сморщившись и став похожим на степенного мужичка.

— А сам-то! – донеслось из кустов на два голоса. – Нос задирает, воображала, а у самого мамка – падшая женщина!

— Брысь отсюда, пакостницы! – рыкнула Селена и, подхватив с земли камень, запулила им в кусты.

Те закачались, раздался топот, с каждой секундой стихающий. Чума убралась восвояси. Но яд, который девчонки запустили в душу драконенка, начал делать свое дело.

— Мама, а почему они тебя так назвали? – спросил он, глядя на родительницу. – Почему падшая, ты ведь не падала?

Мальчик с тревогой посмотрел на женщину, нутром чувствуя, что чего-то не понимает. Та побледнела, врасплох застигнутая прошлым, которое любит кусаться исподтишка. Как говорила моя мама, репутацию теряешь один раз, а потом всю жизнь за это расплачиваешься.

— Мам, чего они? – подбородок Дэса задрожал, сделав из степенного мужичка обычного ребенка, слишком маленького еще для таких ударов судьбы.

— Не знаю, - лишь смогла выдавить Селена.

— Не слушай их, малыш, - я решила вмешаться. – Знаешь ведь этих пакостниц, соврут – не дорого возьмут. Не слушай их. Иди в дом.

— Ладно, - он с неохотой поплелся к входу, по пути оглядываясь на нас.

Чувствует, что ему что-то недоговаривают. Пройдет немного времени и мальчик узнает правду. От этого никуда не деться.

— Может, поговоришь с ним, расскажешь правду? – предложила я золовке. – Проще будет, если узнает от тебя. Одно дело, когда «добрые люди» глаза ему раскроют, другое, коли мать сама нормально объяснит.

— Как такое сыну сказать? – золовка вскинула на меня глаза.

— Непросто, но надо. Пойдем в дом, оценим ущерб. Стекольщика еще придется позвать, - мы вошли в таверну. – И как найти управу на эту чуму, ума не приложу? – вздохнула, оглядев пол, усеянный стеклянной крошкой. – Мамаша их ничего и слышать не желает. Одно твердит – детки у нее просто святые, а все вокруг вруны наглые, напраслину возводящие на ее крошек.

— Не переживай, я с ней поговорю, - пообещала Селена.

— Не поможет.

— Это мы еще посмотрим! Я умею с такими общаться. Припугну так, что своим же гонором подавится, - она взяла у Рози, подошедшей к нам, швабру и принялась сметать стекло в кучу.

— У этой нахалки брат жандарм, - я взяла другую и присоединилась к уборке. – Потому она и наглеет, чувствует свою безнаказанность.