Книга Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью», страница 119 – Елена Амеличева

Это было очень плохо. Роженица слабела на глазах. Ребенок перестал шевелиться, и я никак не могла услышать его сердцебиение. Слуховая трубка скользила по багровой коже надутого живота, но ответом на мои молитвы была лишь тишина.

— Сделай что-нибудь! – прохрипела королева, цепко ухватив мое запястье. – Что угодно! Пусть это закончится! Хоть по кускам его достань, только останови это, слышишь?!

Глаза, ставшие красными из-за полопавшихся сосудов, будто проткнули меня насквозь. Снова стало страшно. По жилам ядом потек ужас. Я снова перевернула малыша головкой вниз и, к счастью, на этот раз он не стал упрямиться. Процесс пошел.

Вскоре его крик наполнил спальню. Слабый писк, но все же лучше, чем ничего. Я сделаю, что смогу, остальное в руках Господа. Тяжело дышащая роженица обмякла.

— У вас мальчик, Ваше Величество, - сказала я и, вымыв сына, поднесла ей.

— Убери, - раздалось в ответ. – Не хочу его видеть.

Такое бывает. После стольких часов адской боли многие женщины отталкивают дитя. Потом природа берет свое и со временем они забывают о пережитых страданиях. Те меркнут в их памяти. И тогда они начинают учиться любить ребенка. Надо просто подождать.

Я уложила кроху в колыбель. Потом приняла послед, привела пациентку в порядок, поменяла белье и замерла, не зная, что делать дальше. Королева забылась сном. Ее ужас закончился. А мой только начинался.

Слуги постелили мне в соседней комнате. На вопросы не отвечали. Принесли поесть, поставили в углу стул-горшок и велели быть готовой по первому зову.

Позвали ночью. Роженица билась в лихорадке, сердце колотилось сверх меры. К утру принятые меры дали результат. Жар спал, женщина забылась сном. Меня вернули в комнату. Где сейчас и пишу эти строки.

Аленький, что бы ни случилось, умоляю, оставь все это Господу. Пусть он решает, какое наказание кому понести. Побереги себя, моя девочка, заклинаю! Знаю, что ты захочешь выяснить правду, потому и пишу это. Но на этом твой интерес должен закончиться. Живи, моя хорошая, полюби, стань матерью, тогда и я буду счастлива и спокойна.

Люблю тебя, дитя мое, всем сердцем!»

Я перевернула страницу. Там было пусто, только несколько настоек, схема лечения сухого кашля и почему-то рецепт пирога с почками. Мельком вспомнила, что мама пекла его по воскресеньям, повторяя, что так делала ее бабушка, обожающая это блюдо. Но больше в последнем дневнике ничего не было.

Все? Неужели все? Я смахнула со щек слезы, глядя на то, как написанные раствором змееголова строчки бледнеют, выцветая и растворяясь на глазах. А что дальше случилось с моей мамой?..

— Алина, - после стука войдя в комнату, сказала Рози. – Уж прости, что беспокою в такой момент, но к тебе кое-кто пришел.

— Кто? – встала со стула.

Может, и к лучшему сейчас будет от всего этого отвлечься немного.

— Пойдем, сама увидишь.

Мы с девушкой спустились в холл. Два мужчины в рясах, явно чувствующие себя не в своей тарелке, почти хором сообщили:

— Леди Тагерт-Хойт, не прогоняйте, беда у нас стряслась! Тяжкая хворь свалила господина Альгата!

— Есть Бог на свете! – выпалила Рози и перекрестилась, пробормотав, - прости, Господи!

— Значит, вода из реки все-таки не очень полезной оказалась, - я вздохнула.

— Просит, умоляет господин Альгат вас приехать и заняться его лечением! – выдохнули гости.