Онлайн книга «Полтора дракона для травницы, или Таверна «С любовью»»
|
— А еще чемодан у нее есть ведьмовской, от матери достался! – выпалил Альгат. – Хранит она в нем снадобья и прочие мерзости. По стопам матушки пошла! Взять хоть дневники этой покойной особы. Там и тело человеческое в разрезе, и описания того, где надо проколоть его, чтобы бесов в него впустить! И травы все, что для отравления подходят, тоже описаны! — Чушь! – не выдержав, выкрикнула я. – Там лишь способы лечения! — Лжешь, ведьма! – взвыл священник. – Сам читал я ту мерзость, своими глазами видал! Чернокнижие сие, и вместе с тобой на костер пойдет! Я увидела ликование в его глазах и через силу взяла себя в руки. Нет уж, пусть и не мечтает, истерики не будет! — Вы не лекарь, чтобы о том судить, - ответила спокойно. — Он только последние гроши у бедняков выколачивать мастер! – женский голос взлетел к потолку. — Я слуга Господа! – воздев руки туда же, взвыл Альгат. – И мне все ведомо! Вон оно что! А я-то годами травничеству училась, глупая. Выходит, священники у нас на все руки от скуки, и лечить могут, и архитектурными сложностями их не напугать, и шить, наверное, выучиваются одновременно с получением сутаны! И все же нужно отдать должное этому наглецу – так все извратить, наизнанку перевернуть, это же особое умение надо, помимо воли восхитилась я. Все переврал и вуаля, перед глазами судей уже не молодая леди, обвиняемая в том, что она на метле летала и порчу насылала вкупе с половым бессилием, а воплощенное зло! По глазам мужчин читались сомнения, но кажется, они были не против устроить барбекю из ведьмы – потому что устали. Им попросту хотелось покончить с этим процессом. Да и идти против церкви они не желали. Ну, а если цена всего лишь жизнь какой-то там лекарки, то и пусть, не велика плата за спокойствие. Сжечь да забыть. Пепел подмели и дальше живем, будто и не было ничего. — И знаю я, что наводнение ты наслала на Лаверн! – огорошил меня мерзавец. – Ты, ведьма, в том повинна! — Обвинитель, ваша речь превращается в… - судья – самый здравомыслящий человек, очевидно, поморщился, - действо, которому место на подмостках театра. Вы закончили? — Да! – недовольно, но все же торжественно изрек тот. – Думаю, что ничего более не надобно, и так всем ясно, что женщина эта – слуга сатаны! А посему… Он махнул рукой, и в зал ворвались дюжие молодчики в сутанах – те самые, что обирали мирное население, а потом пьянствовали в кабаках, спуская часть грошиков на пенное. — Судом божьим объявляю ее виновной! – проорал Альгат. – Приказываю немедля сжечь ведьму, чтобы спасти Лаверн! Взять ее! Помещение наполнилось топотом от ног этих громил. Я вскочила и будто вросла в пол, оцепенев. Умом понимала, что надо бежать, спасаться от оголтелых молодчиков, ибо иначе меня на самом деле сейчас схватят, вытащат из суда и просто сожгут на площади, как бывало давным-давно, но двинуться с места не могла! Но меня нельзя сжигать, во мне же Горошинка, моя крошка, маленькая девочка, ни в чем не повинная!.. — Я беременна… - пролепетала омертвевшими губами. И даже не поняла, было ли мое признание хоть кому-то слышно. Вокруг стоял неимоверный шум. Люди кричали. Одни требовали казни проклятой ведьмы, чтобы спасти город и его жителей. Другие протестовали против произвола церкви и возврата в темные времена. |