Книга Замкнутый дракон, или Кто съел кулебяку с катикаком?!, страница 1 – Елена Амеличева

— А ну, дыхни! – велела я, преградив путь дракону, что бодренько шагал по замку.

— Еще чего, - буркнул он.

— Дыхни, сказала! – повысила голос и уперла руки в талию, намекая, что так просто мужчина не отделается.

Захария нахмурился, глядя на меня исподлобья. Взгляд налился огнем, в котором всполохами протаивали ярко-белые вспышки.

— И нечего тут молнии метать своими глазищами, - фыркнула презрительно, - не напугаешь.

— Точно?

— Точнее только в аптеке господина Лата.

— А так? – скорчив гримасу, скрестил руки на груди и поиграл мускулами, что красиво ходили под рубашкой.

— Не боюсь, - отрезала, мотнув головой. – Я не из пугливых, сам знаешь. И вообще, не морщи лицо куриной гузкой, это смешно.

— А должно быть страшно. Я дракон, женщина! – возмутился нахал с нотками обиды в голосе.

— А я управляющая в этом замке! И договор имеется, тобой самолично подписанный! Дыхни, сказала, чешуйчатый!

— Да не ел я твои пироги, - простонал мужчина, сдаваясь, - чего ты привязалась?

— А кто тогда умял кулебяки с катикаком? На кухне пусто!

— Будто некому, кроме меня, - Захария усмехнулся. – Полон дом детей, вот с них и спрашивай.

— Ябеда! – донеслось из-за угла возмущенным мальчишеским голоском.

— Бедные малыши, - притворно вздохнула. – Тут ведь такое дело… - покачала головой. – Я туда нечаянно не те специи положила. Баночки перепутала. Представляешь? Примешала в кулебяки магические снадобья. Теперь у всех, кто съел, уши длинные вырастут и носы. Ужас-то какой! Если противоядие не принять, так навсегда и останется.

— Коварная женщина, - дракон широко усмехнулся, но увидев мой кулачок, подыграл, - раззява ты, говорю, Виктория, ужасная! – повысил голос. – Это ж надо так перепутать! Хорошо, что не я те пироги съел, а не то пришлось бы жить с длиннющими ушами и носом!

— А тебе бы пошло, - хихикнула по-тихому и покосилась на угол.

Судя по шорохам и приглушенным голосам, малолетние разбойники, совершившие налет на кухню с целью тотального уничтожения моей свежей выпечки, совещались по поводу сдачи с повинной.

— Эх, а еще так времени мало осталось, - посетовала я. – Скоро и не вернуть все обратно будет.

— Ааааа! – раздалось из штаба воришек. – У меня уши растут! – послышался топот.

— А у меня ноооос!

Градус истерики стремительно повышался.

— Попались, голубчики! – я довольно потерла руки, глядя на бегущих к нам мальчишек с выпученными от страха глазами. – Теперь знаю, кто будет чистить картошку до самого ужина. А ты куда направился? – окликнула Захарию, что хотел удалиться под шумок. – Ты мне репу из погреба принес? Нет? И куда тогда торопишься?

— Никакого покою… - пробурчал он и зашагал обратно. – Как же хорошо было раньше.

— Я все слышу! – крикнула вслед и уставилась на озорников. – Таааак, признавайтесь.

— В чем? – осторожно уточнил тот, что постарше.

— Во всем.

— Это долго.

— Ничего, время есть.

— А как же уши и нос? – забеспокоился младший. – Я не хочу с такими навсегда остаться!

— Тогда в ваших же интересах побыстрее во всем признаться, - пожала плечами. – Ну, слушаю вас.

— Ладно, - средний вышел вперед. – Помнишь, мы сказали, что это Килька разлила кисель? Так вот…

Полгода назад

— Папенька, но ему же лет сто, как минимум! – я нервно скомкала тонкий шелковый платочек с вышивкой в виде птичек. Его сунула в мои руки маменька перед самым визитом суженого.