Книга Ловушка (для) демонов, страница 21 – Елена Амеличева

И пусть их свел тогда лишь Закон крови и боль, которая рвала душу моей любимой в клочья, Охотник всегда будет тыкать меня носом в те дни, когда я сидел в кромешной темноте в комнате в Стамбуле. И заставлял себя дышать – той верой, которая не давала сойти с ума. Верой в то, что мой Ангел вернется, хотя бы когда-нибудь, чем десятки, сотни, тысячу лет.

И однажды она пришла. Я не поверил Ильдару, когда он,  открыв дверь в мою личную преисподнюю, где я сидел в темноте, знаками показал – «Госпожа вернулась!». Скатился по лестнице кубарем, на не держащих ногах, не отрывая взгляда от ее лица, на котором только и глаза и остались.

И так стройная, она стала былинкой на ветру, исхудала настолько, что первым желанием было одно – подхватить ее на руки и тащить на кухню. Достать из холодильника все, что там есть – все то, что она любит, Ильдар закупал продукты каждый день, и накормить.

Я сжал тогда ее руку – сплошные косточки, убедившись, что это не галлюцинация измученного мозга, и душа наполнилась счастьем – как всегда, когда она рядом. До боли прикусил губу, уходя из ее комнаты, так хотелось прижаться к любимой! Варил потом любимый грибной суп-пюре Саяне, который она уплетала, заставляя меня улыбаться.

А затем был наш путь навстречу – медленно, шажок за шажочком, сводящий с ума томительный путь. Объятия, поцелуи, сводящее с ума желание и всепоглощающая нежность. Мы прошли его, снова став единым целым. Помню, как дрожал от счастья, когда она, утомленная страстной любовью, уснула в моих руках.

Я чувствовал себя так, как никогда прежде – Саяна была внутри меня. Вычерпала своего санклита до самого донышка и наполнила собой. Этому блаженству не имелось названия, да я и не хотел его знать, мечтая лишь об одном – не потерять ее вновь.

Потерял, конечно. И не раз. Каждая разлука убивала, возвращая в ад. Но мы все преодолели и были безоблачно, беспредельно счастливы – много лет.

Я усмехнулся и отпустил Данилу. У него не было всего этого. Лишь боль, воспоминания и мечты. Вкупе с пониманием, что его земные годы уходят, а Саяна остается недостижимым миражом. Мне впору жалеть Охотника. Именно эту желчь, накопленную годами, он и выплескивает сейчас, желая укусить побольнее, словно землеройка, взирающая на парящих в небесной высоте птиц, исходя завистью.

— На заседании поприсутствую, не сомневайся, - я улыбнулся и отошел от него, - а сейчас будь добр, выметайся из кабинета, у меня много работы.

Горан

Ее расписание я помнил наизусть, как и поправки, которые она внесла накануне, чтобы наверстать пропущенные занятия. Поэтому вошел в зал, чтобы хотя бы издалека посмотреть на нее, чуть позже начала тренировки – чтобы не успела выставить прочь. Саяна может, про характер моей любимой даже Йоган когда-то говорил, что она – черт в юбке!

Но я любил это в ней, как и все остальное. Обожал, когда она была властной, порой жестокой, растворялся в ней, когда любимая, воистину смесь Ангела и дьяволицы, бушевала, словно океан в шторм. Саяна звала меня мазохистом, я улыбался в ответ, потому что любил боль, которую она причиняла. С другими мог быть каким угодно, но в ней растворялся полностью, становясь собой настоящим.

Мое исчадие рая!

Ее гибкая фигурка в черном обтягивающем костюме приковала мое внимание. Тоска захлестнула с головой. Несколько дней без нее, и я уже схожу с ума. Готов подхватить на руки и утащить подальше ото всех, чтобы была только моей! Любить ее до потери сознания, сделать все, что она пожелает! Воздух мой!