Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 66 – Елена Амеличева

Маленькие огоньки свечей заметались в стеклянных стаканчиках, бросая тени на большое фото Юлии в центре и тем самым заставляя его оживать. И вновь, стоило подумать, что это так несправедливо, как по лицу потекли слезы. Я знала ее совсем недолго, мы не успели сблизиться, но явно были одной крови. Может, в будущем, несмотря на все препятствия, которые мир в достатке поставляет в нашу жизнь, нам удалось бы стать хорошими друзьями.

Теперь – не получится. Смерть – это конец. Может, не для того, кто умер, точно этого не знает никто. Но для тех, у кого равнодушная старуха с косой вырвала сердце, забрав близкого человека, это завершение. Бескомпромиссный безрадостный финиш.

— Здравствуй, родная. – Горан тепло улыбнулся. – Я принес цветы. Если мешаю, могу уйти.

— Не мешаешь. – Вряд ли сейчас кого-то волнует, что по территории поместья Охотников разгуливает не просто санклит, а глава клана Лилианы.

— Спасибо. – Он, как всегда, накинул мне на плечи свою куртку. Горячую изнутри и благоухающую древесно-мускусным ароматом с горьковатыми нотками цитруса и моими любимыми духами одновременно. Интересный запах. Теперь буду знать, что получится, если смешать нас.

— Юлия верила, что я смогу справиться с чувствами к тебе. – Тихо сказала я, сама не зная, зачем.

— Ты этого хочешь?

— Что теперь будет? – совсем как Данила в последнее время, я перепрыгнула с одного на другое. – Говорят, новая метла метет по-другому.

— Шамиль Хан сделает все, чтобы развязать войну.

— Ты уже в курсе?

— Положение обязывает. Я, в свою очередь, жизнь положу, чтобы ему это не удалось.

— Не говори так! – вырвалось у меня.

— В тот день ты готова была вернуться, родная. Ведь так? – он заглянул в мое лицо, но я отвела глаза. – Что тебя остановило? Чувства к Даниле?

— Горан, – я поморщилась, – для выяснения отношений не время и не место.

— Ты права.

— Решил теперь во всем со мной соглашаться?

— Тебе больше нравится, когда я противоречу? – санклит сверкнул озорной усмешкой. – Это обычно свойственно тебе.

— Ты передергиваешь.

— Ты ушла, я теперь одинокий мужчина с разбитым сердцем, что мне остается?

— Драган! – ахнула я, давясь смехом. – Ты научился пошлить?!

— Заметь – от тебя! – он рассмеялся. – Половым путем, очевидно, передалось.

— Не иначе, как завтра санклиты с Охотниками подружатся! Ты не заболел? Дай-ка температуру проверю! – я прикоснулась запястьем к его лбу. Как всегда, горячий.

— Это неизлечимо. – Он одарил меня полыхающим взглядом и мгновенно сбил ритм сердца, перехватив руку и поцеловав запястье. – Когда твои глаза темнеют как сейчас, словно океан в шторм, я умираю от желания быть твоим, любимая! Чтобы ты сделала со мной все, чего хочешь. И даже больше.

Я уже тянулась к его губам, завороженная, когда сзади раздались аплодисменты, заставив меня с шипением отпрыгнуть. Следом  зарычал крайне раздраженный Горан.

— Извините, что помешал. – Высокий мужчина в коричневом костюме смотрел на нас серыми, как у Данилы, но невыразительными глазами.

Не человек, а хладнокровная рептилия. И мимика такая же. Узкие лягушачьи губы, седые пряди волос – того грязно-пепельного цвета, который бывает, пока вся голова не поседеет, зато двухнедельная щетина на лице вся белая.

Почему-то сразу вспомнились вараны, при укусе заражающие жертву болезнетворными бактериями, а потом упорно преследующие ее, пока она не ослабнет настолько, что можно будет начать поедать беднягу заживо.