Книга Охотница. Ангел Губитель, страница 2 – Елена Амеличева

— Умоляю тебя, – я вновь подошла к тому, кто был моим воздухом всего несколько часов назад, и рухнула перед ним на колени. – Не поступай так со мной! – слезы, которых уже, казалось, не осталось, вновь потекли по лицу. – Во имя того, что мы пережили хотя бы, Горан! Ведь это все, что осталось! Умоляю! Не надо!

— Я должен.

— Ты не оставляешь мне выбора. – Прошептала я.

Кинжал привычно лег в ладонь. Нанести удар сейчас было бы легко. Он даже не смотрел на меня.

— Не медли. – Санклит поднял глаза, полные боли.

— Горан, пожалуйста…

— Где сердце, ты знаешь. – Мужчина расстегнул рубашку и указал пальцем. – Мне все равно незачем больше жить.

— Умоляю тебя…

— Давай же.

— Не могу. – Рука с кинжалом безвольно упала на колени.

Я вернула клинок в ножны, отползла подальше и забилась в угол, подтянув колени к груди и воя от безысходности…

Где же та любовь, что нам удалоcь

Испытать однажды?

Неужели это все – ложь?

Я все еще задаюсь вопросом:

Почему Рая не стало?

Почему обрушивается небо?

Я дышу… Но зачем?

В тишине я держусь

За нас с тобой.

Within Temptation «Огонь и Лед»

Но опять гаснет свет, и я идуИскать тебя в темноте…

Время жатвы «Танец в темноте»

Когда от твоей прежней жизни не остается ничего, кроме воспоминаний, все, что ты можешь сделать – жить. Главное, дыши. Это единственная задача. Боль отныне будет частью тебя. Смирись с ней, прости и прими ее. Она сделает твою душу сильной, станет верной спутницей, неутомимой помощницей и мудрым наставником. Больше вам никто не нужен. Только ты и она – отныне и навсегда.

Раннее, серое, промозглое утро само еще не проснулось, когда я вышла на пробежку. В воздухе висела противная водяная взвесь, волосы, собранные в пучок, намокли сразу, но меня это не волновало. Надо было занять себя каким угодно видом деятельности, только это помогало отвлечься от мыслей. Глухие шлепки кроссовок о беговую дорожку успокаивали.

Вдох-выдох.

Не думать.

Я трижды обежала вокруг поместья Охотников – огромного унылого строения, которое теперь должна называть домом. Питерский форпост в Турции. Маленькие узкие окна, неприступные зеленые стены, три вертолетные площадки на крыше, самые важные помещения на подземных уровнях. Готовность номер один 24 часа в сутки. Лицо Глеба светилось от гордости, когда он проводил для меня экскурсию – в то время как я хотела лишь свернуться клубочком в темной норе и выть от боли.

Но надо было видеть, как вытянулись лица местных самоуверенных секьюрщиков, когда на второй день моего пребывания в самом засекреченном объекте Охотников Горан прислал мою сумку с вещами! Даже я улыбнулась и вспомнила его слова – «А могу я много». Правда, это была единственная улыбка за более чем полгода здесь.

Брат со мной практически не разговаривал, все время посвящал Гуле. Как она умудрилась выжить, не знаю, спрашивать смелости не хватило, потому что при этом девушка потеряла ребенка. Я чувствовала себя лишней и особо к ним не лезла. Да и они явно не горели желанием вести со мной задушевные беседы за рюмкой чая.

За неимением других вариантов, пришлось плотно заняться программой подготовки Охотников, что оказалось хорошей идеей. Со временем мне удалось втянуться. Тело с радостью восприняло физические нагрузки, разум сосредоточился на новой информации. К тому же, в глубине души я отлично понимала, что нет другого способа получить доступ к архиву, чтобы попытаться узнать, что на самом деле произошло с мамой и папой.