Книга Ангел Жизни, страница 61 – Елена Амеличева

— Так ты идешь?

— Э-э, куда?

— Хочешь обсудить, кто ты, прямо здесь?

— А есть разница? – мисс Хайд усмехнулась, но глаз не отвела, несмотря на то, что наглый старикан явно пытался смутить меня своей наготой.

— За чашкой чая будет удобнее.

— Как скажешь. – Ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и пойти за ним по песку.

А ведь если вдуматься, я иду в гости к голому мужику. Надо запомнить – не рассказывать об этом Горану. Интересно, он и дальше намерен вот так голяком бодренько маршировать? Прямо по городу?

Как оказалось, да. Мы поднялись по витой лестнице, перешли дорогу и направились к кучке небольших домиков. Прохожие просто не обращали на него внимания. Или он умеет отводить глаза? Когда мне уже надоело слушать, как шлепают его ступни по раскаленной солнцем брусчатке и лицезреть розовые упругие ягодицы, бессмертный эксбиционист толкнул скрипучую калитку и посторонился, пропуская гостью в сад.

— Красота какая! – изумленно выдохнула я, утонув в море цветочных ароматов.

В этом кусочке рая на земле росло все: лимонные и мандариновые деревья с завязями плодов, кусты олеандра с пышными соцветиями изумительного темно-розового, белого и яростно-бордового цветов, инжир с листьями в четыре мои ладони, и множество того, что мне ранее и не встречалось. Внизу топорщились листики самых разных растений и тянулись к солнцу густые клумбы лаванды. Заросли киви пополам с виноградом душили в пылких объятиях забор.

— Якоб! Нет слов! – призналась я, положив руку на грудь.

— Так оставайся, одному-то неповадно куковать. – Мужчина усмехнулся, стрельнув глазками.

— А с тобой ухо востро надо держать, да? – я расхохоталась.

— Что да, то да! – древний сердцеед с гордостью кивнул.

Даже думать не хочу, сколько у него было женщин! А может, и мужчин, кто знает. Вместо этого мое внимание сосредоточилось на уродливых фигурках на земле, что застенчиво прятались среди зелени.

— Сам лепил! – пояснил санклит.

— Это… горгульи? – еле сдерживая смех, спросила я.

— Лепреконы! – он обиженно надулся. – Не похожи?

— Сложно сказать, мы не встречались.

— Как тебя Драган терпит? – дед прошлепал на веранду и заохал. Я подошла ближе. – Видишь, что творят? – пожаловался Якоб, осторожно вылавливая ос из маленьких баночек с чем-то золотистым. – Оставляю водичку с сиропом для колибри, а эти паразитки залезают и отпугивают малышек! И ведь все же просто – ешь, никто не запрещает! Так нет, по уши забираются и тонут от жадности! Обжорство – грех!

— Колибри? В Хорватии?

— Никогда не видела? – его глаза загорелись, он схватил меня за руку и потащил обратно в сад. – Это моя страсть! Все приедается, а эти крошки – нет! Всю жизнь налюбоваться не могу! Держи, – Якоб сунул в мою ладонь баночку с узким носиком. – Накрени, чтобы им удобнее было.

Я послушно наклонила сосуд, и воздух тут же наполнился едва уловимым жужжанием – ко мне подлетела темно-зеленая крохотуля чуть больше бутона розы, с коротким хвостом – словно в нем не хватало самых длинных перьев. Зависнув в воздухе, она склонила головку на бок, оценивающе глядя бусинками глаз, и, решив побаловать гостью вниманием, сунула длинный клювик в баночку, выпила капельку сиропа и упорхнула.

— Это была колибри-пчелка! – шепотом пояснил санклит, лицо которого сияло восторгом, как у ребенка, которому подарили то, о чем не смел и мечтать. – А вот эта – лоддигезия! – он указал глазами на желтоватую птаху с двумя длинными и тонкими, как ниточки, хвостовыми перьями, что оканчивались ромбиками. Я затаила дыхание, глядя, как райская птичка пробует нектар. Вскоре сосуд опустел.