Книга Ангел Жизни, страница 129 – Елена Амеличева

Теперь мне отчетливо были видны два лика древнего града. Один – словно фасад для туристов, яркий, открыточный, поражающий исторической частью, приветливый, беспроблемный и оттого слегка лукавый, как человек, всегда изображающий приветливого оптимиста, что на вопрос «Как дела?» неизменно с улыбкой ответит «Отлично!».

Другой – будничный, доступный лишь немногим избранным, с рутинными проблемами, зализанными ранами, несовершенством, свойственным настоящей жизни, болью, сожалением и затаенной надеждой на лучшее.

В ожидании жары он удивленно взирал на меня, словно только что заметил неведомое доселе существо, обвивал узкими улочками, искушал тайнами, что хранил столетиями, и дразнил возможностью найти ответы даже на те вопросы, что еще не заданы.

Слушая рассказы Горана, я знакомилась с этим новым Стамбулом, а он со мной. Экскурсия на самом деле получилась интересной. Многие места не значились в путеводителе, но жалеть об их посещении не пришлось.

И, конечно же, мы прошлись путем обычного туриста. Начали с площади Султанахмет с Египетским обелиском, который хозяйственные турки, не мелочась, в качестве сувенира привезли с родины фараонов, но в дороге он в отместку лопнул на две части, и с обелиском Константина – его, наученные горьким опытом, возводили на месте. Между ними стояла Змеиная колонна – ее сперли у греков. Разглядывая стремящиеся ввысь раритеты, я улыбнулась, вспомнив о дедушке Фрейде – прав был старикан, ох, как прав!

Следом мы посетили потрясающе красивую Голубую мечеть, Цистерну Базилику – с привезенными из Греции головами Медузы Горгоны в основании колонн, и направились в Собор Святой Софии – пока еще музей, хотя ходят слухи, что скоро его сделают действующей мечетью. Айя-София напомнила мне седеющую красавицу, пережившую нескольких мужей, все еще изящную, как юная девушка, но уже величественную, как суровая матрона. Она безупречно сочетала цвет и форму, примирившись с собой и миром, внешне открытая всем и радушная к каждому, но на деле мудро хранящая свои секреты подальше от назойливых посторонних глаз.

Впитывая потоки энергии, что плавно оседали из-под огромных куполов, как подброшенный в воздух невесомый шелк, я шла по собору в своей реальности, но время от времени границы словно пропадали, и меня мягко принимали в объятия давно ушедшие века. Нет прошлого, настоящего и будущего. Есть миг, нанизывающий их на ось бытия, и лишь относительно него можно установить отсчет. Это было настолько пронзительно прекрасно, что из глаз заскользили слезинки.

— Родная? – заволновался Драган. – Что с тобой?

— Ш-ш-ш, все хорошо. – Я сжала его горячую ладонь. – Не волнуйся.

— Саяна! – прошептал он, осторожно притянув меня к себе. – Жизнь моя! – сияющие глаза Горана закружили душу в дуэте нежности и желания.

Я прильнула к нему и прижалась щекой к груди, сердце в которой сходило с ума. Стальное кольцо рук бережно замкнулось за спиной, отсекая прочь весь мир. Гул людских голосов, отражаемый древними стенами, стук каблуков и селфисты на каждом шагу – все оказалось за пределами маленького уютного кокона, без которого я была как черепаха без панциря.

Сквозь нас проносились века и калейдоскопом сменялись эпохи, мы плыли сквозь время – крохотная песчинка в бездонном океане времени, с одной древней душой на двоих. Когда я отстранилась, на его лице тоже виднелись дорожки слез.– Как хорошо, что ты вернулась!  – прошептал он. – Спасибо, родная!