Книга Карающая длань, страница 87 – Елена Амеличева

Это называется Лотосовое рождение. На Бали плацента считается вместилищем ангела-хранителя малыша – «Ари-Ари», и ее оставляют рядом с младенцем, пока пуповина не отпадет сама. При правильной консервации «детского места» солью и травами никаких неудобств не возникает.

Моему ангелочку много времени не потребовалось – к моменту, когда у меня вновь начались схватки, пуповина уже отпала.

— Пришла очередь твоей сестрички, – проворковал Горан, переложив сына в плетеную колыбельку. Тот не возражал, тихо посапывая.

В этот раз было больнее, но проще, ведь дочка оказалась совсем маленькой. Особенно, если сравнивать с очень крупным братом. Когда Руфь положила ее мне на грудь, она показалась такой крохотной, что я боялась к ней прикоснуться. Первой это сделала Наташа – осторожно погладив спинку малышки. И, как в случае с Саяном, ничего не произошло, все остались живы.

— Наше второе чудо! – я погладила ее черные волосенки и предложила грудь. Сосок скользнул в ротик девочки, и она начала пить молозиво. На меня глянули ее мутно-голубые глаза. И я вздрогнула, сразу же вспомнив надменный водянистый взгляд Киллиана.

— Красавица моя! – проворковал Драган, накрыв девочку своей рубашкой. – Как назовем, любимая?

— Пока не знаю. – Автоматически ответила мисс Хайд, стараясь не смотреть на личико дочери. К счастью, когда вышла плацента, девочка отпустила грудь, закрыла глаза и уснула. – Положи ее к Саяну, пожалуйста. – Прошептали мои губы.

— Саяна? – Горан побледнел. – Что случилось? На тебе лица нет, любимая!

— Убери ее от меня! – рявкнула я.

— Родная… – он осекся. Уложив девочку в колыбель вместе с корзиночкой с плацентой, хорват подождал, пока Руфь приводила меня в порядок и меняла постельное белье, потом лег рядом и крепко обнял. – Ты дрожишь, любимая. Поговорим?

— Нет.

— Как скажешь. Все будет хорошо.

Время неспешно потекло сквозь нас. Через несколько часов Горан уснул. Я лежала с закрытыми глазами, слушая посапывание трех Драганов и пытаясь понять, кто отец девочки. Перепробовала все, но ничего не получилось.

Господи, почему?! Я могу закрыть Врата в ад, подпалить задницу демону, привести в мир первого сына санклита, которому не нужно отнимать жизнь человека, чтобы жить, но не в состоянии понять, чей сперматозоид оплодотворил мою собственную яйцеклетку?! Какого черта, Господи?!Я скрипнула зубами. Зов малышки не прекращался. Она не спала, мне не нужно было видеть ее, чтобы это знать. Как и мать, кроха лежала с открытыми глазами и тосковала по материнской ласке и любви. Как маленькая пичужка, попавшая в тиски вьюги, она жаждала тепла и безопасности.

Из глаз потекли слезы. Я осторожно выбралась из стального кольца рук и мысленно попросила Драгана не просыпаться. Как ни странно, это удалось. Я подошла к колыбели и замерла, глядя на девочку. Чуть больше ладони. Но крепкая и… светлая. Маленький ангелочек, разгоняющий тьму вокруг.

Из-за темноты влажно блестящие глазки походили на глаза Горана. В ней океан силы. И океан боли. Из–за того, что ее отвергла собственная мать. Я вынула из колыбели корзиночку с плацентой малышки – пуповина уже отпала, взяла кроху на руки и всхлипнула.

— Прости меня, хорошая моя! Неважно, кто твой биологический отец! У тебя будет лучший на свете папа!