Книга Карающая длань, страница 21 – Елена Амеличева

— Простите. – Я тронула ее за локоть. – Не помешаю? Мертвые глаза уставились на мое лицо и вновь наполнились слезами.

— Госпожа! – женщина поспешно склонила голову. – Умоляю о прощении! – она попыталась упасть на колени прямо в грязь, я едва успела подхватить ее и помешать.

— Это вы меня простите! – голос задрожал. – Не успела помочь, извините…

— Что вы, госпожа! Какое там! Нет на вас вины! – зачастила женщина. – Моя дерзость навлекла на вас Его гнев, простите, если сможете, неразумную бабу!

— Не за что прощать! – всхлипнув, я обняла ее. Остальные пораженно ахнули. Господи, как убить этого монстра, так загнобившего ни в чем неповинных людей, что простое проявление сочувствия, пусть и со стороны существа, которое они считают Богом, их удивляет?!

Когда мне удалось успокоиться, мы вскарабкались по скользкой дорожке на холм, и я увидела полуразрушенные клыки старого замка Ангелов Смерти на обрыве. Вот значит, куда мы идем. Вибриссы донесли трагизм ситуации – место под кладбище выбрал Киллиан, и теперь люди хоронят своих близких под стенами замка, раз за разом вымаливая прощение у Хозяев, которых предали их далекие предки.

Гроб с девушкой опустили в уже вырытую могилу, на дне которой белели старые кости и череп, и быстро закопали. Все в полной тишине. Ни молитв, ни обрядов. Несложно догадаться – это тоже запрещено. Все медленно стали расходиться.

Я положила ирисы на могилу и погладила мать по плечу. Женщина стояла, застыв. Лишь ее разбитые тяжелой каждодневной работой руки перекатывали между толстыми пальцами край шали, словно даже в такой момент, обезумев от горя потери ребенка, она не могла позволить себе безделье. Медленное монотонное движение цепляло ее за жизнь, не давая утонуть в омуте – как спасательный круг.

— Не верьте им, госпожа. – Прошелестели ее губы, когда она встала рядом. – Никому из них. Они все расскажут Ему. Везде глаза и уши, будьте осторожны.

Тошнота вновь подступила к горлу. Не по-человечески так жить! С другой стороны, их можно, хоть и не хочется, понять. Правила продиктованы инстинктом самосохранения, банальным желанием любого существа выжить. Любой ценой. Их нельзя судить по тем моральным меркам, к которым привыкло нормальное общество. Нужно родиться и вырасти здесь, среди каждодневного ужаса, под бдительным присмотром бессмертного жестокого Ангела, чтобы иметь право осуждать.

— Спасибо. И… – я помедлила. – Если есть кто-то, кому моя кровь может помочь, скажите.

Не позволю Киллиану вытравить из меня то, чем я являюсь. Пусть отравляет собой, запускает свой яд в мою душу, у него все равно ничего не выйдет!

Стиснув зубы, я заметила невдалеке небольшое строение и подошла ближе. Склеп. «Щупальца» плюща на нем багровели в свете луны, порождая стойкую уверенность, что стены забрызганы кровью. Поежившись, я очистила от цепкого растения железные створки двери и потянула их на себя. Вздрогнув, они наполнили склеп своим гулким выдохом, и протестующе заскрипели, неохотно поддаваясь. Немного расширив дверной проем, мне удалось проскользнуть внутрь.

Когда глаза привыкли к темноте, я разглядела большой каменный прямоугольник посередине. Что-то тянуло меня к нему – и так сильно, что ноги сами сделали несколько шагов. Рука легла на «крышку» – тяжелую даже на вид мраморную плиту.