Книга Преисподняя, страница 27 – Елена Амеличева

Она сжала мою ладонь, мы вышли из домика и натолкнулись на Горана.

— Родная, все хорошо? – он нахмурился. – Ты плакала?

— Не обращай внимания, – отмахнулась мисс Хайд, – это у нас микро–Апокалипсис был! – я увидела спину Якоба, маячившего невдалеке, и указала на него Кире. – Он весь день по саду круги наворачивает не из любви к природе! Иди к нему!

— Хорошо. – Девушка сделала глубокий вдох и пошла к отцу.

После недолгого разговора они обнялись.

— Наконец–то! – удовлетворенно улыбнувшись, я взяла мужа под руку. – Все, теперь можно со спокойной душой лететь в Петербург!

Петербург встретил нас погодой в стиле «на–на–на» – ветрина, дождина, холодина. Забираясь ледяными пальцами мороси за шиворот, он словно мстил за то, что ему предпочли Иерусалим и Стамбул. Я виновато улыбнулась, выйдя из машины, мысленно попросила у ревнивца прощения и посмотрела на «Мажестик Делюкс». Все такой же скромный на вид, элегантный, подтянутый джентльмен. На нижнем этаже уже нет бара, лишь ювелирный и гастропаб призывным теплом заманивают внутрь. Сколько же прошло времени?

— Помнишь? – прошептал Горан мне на ушко, обняв сзади.

— Такое не забудешь!

Мы вошли в прозрачные двери и замерли в холле. То же элегантное сочетание песочных, шоколадных и бежевых оттенков, элегантная отделка, зеркала. Изящные штрихи в виде красных пуфиков и огромных черных ваз с белыми орхидеями. И вновь мне даже не нужно было смотреть на Горана, и так знала, что он сейчас улыбается. Лифт, выполненный в янтарных тонах, доставил нас к «эксклюзивному люксу», которому тотально не везло.

Когда все расселились по номерам, а Ковач с охраной встали на пост, за окном уже синели сумерки. Город переливался, пульсировал огнями, словно надеялся ярким светом отпугнуть демонов. Но было поздно – они уже здесь. Малыши спали в кроватке рядом. Тишина и спокойствие. Вот только надолго ли? В моей жизни затишье всегда притягивает бурю. Я подошла к окну и вгляделась в хмурое небо. Петербург не собирался прощать ветреную госпожу Драган.

— Любимая! – Горан обнял меня сзади. – Как вспомню то время!.. С ума сходил, не имея возможности обнять тебя, поцеловать. – Выдохнул он, сжав стальное кольцо. – Как хвост ходил за тобой по пятам! Меня разрывало от боли, когда видел вас с Алексом! А ночами, когда ты разрешала ему остаться, сидел в машине и рыдал от ужаса, что ты любишь его, а я больше тебе не нужен. – Его голос задрожал от слез.

— Родной мой! – я развернулась и прижалась к нему так крепко, как только смогла. – Люблю тебя! Только тебя, воздух мой!

— Ты самая сильная боль и самое большое счастье! – Драган застонал, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Прости…

— Саяна, нечего прощать! Ты дважды полюбила меня, смогла простить все, что натворил, подарила мне Горану и Саяна! Сделала меня таким счастливым!

— И ты меня! – я прижалась к нему еще теснее, впервые ощутив далекое эхо будущего. Будущего, которое изменит все.

— Ты уверена, что хочешь сделать это? – спросил муж, когда утром мы приехали к длинному ряду стальных серо–голубых ангаров, похожих на раскрытые парашюты. Тюрьма, в которой до сих пор находились люди и санклиты из бункеров Архангелитов.

— Да. Они все получат свободу. Это будет правильно.

— Ты боишься, что мы можем не вернуться из ада? – почти беззвучно прошептал он.