Книга Любовь и прочие проклятья, страница 221 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

— Эй, хвостатый нянь, – Вилда беззлобно постучала конвертом по сложенным на груди рукам волка, – поднимайся!

— Я не сплю, – пробормотал оборотень, не открывая глаз.

— Дети забрались в кухню, – нежным и вкрадчивым голосом поведала Вилда.

— Опять?! – подорвался оборотень, вскакивая так стремительно, что наклонившаяся Вилда не успела отскочить и свалилась на ковёр, хохоча. Радостные дети запрыгали вокруг.

— Вы что, снова?! – простонал оборотень, гигантскими шагами направляясь в кухню. Веселье в гостиной усилилось.

Гроул опасливо оглядел помещение, заранее ужасаясь от мысли, что две мелкие шкоды успели натворить. В прошлый раз они пооткрывали все шкафы, столы и буфеты, вытащили пакеты, банки и бутылки и все, что могли, порвали, открыли, рассыпали и разлили. И всё это за те пять минут, на которые Гейб отлучился в жизненно важную комнатку и неплотно закрыл дверь в кухню. Вернувшись, он обнаружил двух милых деток, играющих в куличики. Заводилой, естественно, оказалась Морна, потому что Ринор еще не соображал, как хулиганить по-крупному.

В роли морского песка выступал песок сахарный, а также соль, мука, крупы и всё такое прочее. Горох, видимо, изображал гальку. Поскольку в сухом виде куличики из всего этого не лепились, в кучу на полу была вылита бутыль масла, какая-то липкая субстанция тёмного цвета – патока и мед, как было определено впоследствии. На скорбный вопль оборотня, похожий на вой нежити, прибежала не только Видла из соседней комнаты, но и Мак из сада. Дети невозмутимо продолжали лепить. Отсмеявшись и отвывшись, Гроул вслух порадовался, что уксус хранится высоко на полке, и пошёл наливать ванную. Вилда раздела детей прямо в кухне, и они с Маком понесли их отмывать, держа на вытянутых руках. Потом Мак читал им книжку, а Гроул до самого ужина и вместо него отскребал с пола и частично с мебели отвратительно-жирные пятна.

Однако сейчас кухня, к счастью, была чистой и пустой. Гроул вернулся в гостиную и минутку-другую любовался на Вилду, шалящую с детьми.

— Тебе письмо, – повторила оборотница, кивая на пол, где так и валялся конверт, и продолжая щекотать хохочущих детей.

— Это от шефа, – проговорил он, когда прочитал. – Сообщает, что к нам через три дня, в пятницу, приедет нотариус, оформлять в казну всё движимое и недвижимое имущество Гарэйла. На всю бумажную волокиту нужны две недели, и казначей сможет любоваться гербовыми купчими. Однако они оставят Хвостику пожизненную ренту. Посмотри, – протянул ей листок.

— Ты сможешь распоряжаться выплатами до его совершеннолетия, – возвращая бумагу Гроулу, заметила Вилда.

— Зачем бы мне это? – буркнул Гроул. – Я способен обеспечить ребенка… и не только.

Оборотница сделала вид, что ничего не слышала.

— Если все деньги Ринора уйдут в казну, то опасность для него исчезнет, понимаешь? – осенило ее. – Он будет в безопасности. И… – Она осеклась.

— И нам не нужно будет больше жить здесь вместе? – продолжил Гроул, глядя на нее.

— Да. – Голос ее дрогнул. – Мы сможем вернуться домой. В свои дома.

Он усмехнулся, но не сказал ни слова.

— Идите ко мне, банда, маме нужно работать. – Гейб похлопал ладонями по дивану. – Чем будем заниматься? Посидите или будете скакать, как тушканчики?

Удаляясь, Вилда чувствовала его взгляд. Но не оглянулась. Ей хотелось побыть здесь, но нужно было серьезно подумать.