Книга Любовь и прочие проклятья, страница 198 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

— Тебе, кстати, принесли гостинцы, – вспомнила она, кивая на корзины. – Три милые тетушки, которые пытались вытянуть из меня все о нашей жизни. Рассказали, какой ты герой и как ловко поймал вора. Рискуешь легендой, Гроул?

— Не мог же я смотреть, как он грабит бедную леди, – тут же ушел в оборону Гроул и цапнул из корзины пирожок. – Видишь, и польза есть. Вкусно!

— Да, вкусно, – согласилась Вилли. – Но я бы обошлась без визитов.

— С этим я сделать ничего не могу, – развел руками Гейб. – И для легенды куда опаснее то, что ты постоянно сидишь дома. Нам нужно съездить на море, – напомнил Гроул. – А тебе – выйти с нами на источники. И лучше делать это регулярно. Я пока отговариваюсь твоей занятостью, но скоро это начнет выглядеть подозрительно.

— Надо. – Вилда устало потерла глаза рукой. – Но полугодовой отчет, Гроул. Попробуйте без меня пока. – Она бросила в рот кусочек мяса и зажмурилась от удовольствия. – Жаль, нельзя каждый день покупать еду у Беггинза или получать такие гостинцы, правда? – посетовала оборотница. – Надоело есть подгорелое и сырое.

Гроул положил в холодильный шкаф пакет и медленно выпрямился. Душу затопила совершенно иррациональная, даже где-то истеричная обида. И очень странная, потому что он прекрасно знал, что готовит ужасно. И что Вилли, скорее всего, не собиралась его обидеть.

Может, все дело в том, что он действительно старался научиться? И хотел, чтобы она увидела это?

— Я торчу в этой тролльей кухне сутками, стараюсь, готовлю, – проговорил он, сдерживая рычание. – А ты говоришь, что моя еда несъедобная?

На ее лице промелькнуло что-то похожее на смущение, но тут же пропало, сменившись упрямством.

— А ты считаешь, что она вкусная? – поинтересовалась Вилли нейтрально, откусывая ещё кусочек.

— По сравнению с тем, что было вначале, – сносная, – отрезал Гроул. – В конце концов, я не нанимался в кухарки! Да я вообще не должен здесь находиться, заниматься этой ерундой, возиться со щенком…

По мере того как он говорил, Вилли тоже выпрямлялась.

— Я, я, я, – с кривой усмешкой повторила она. – Всегда «Я». Я уж подзабыла, хорошо, что напомнил. Мир вращается вокруг тебя. Солнце встает ради тебя. Десять лет прошло, а ничего не изменилось. – Она пошла прочь. Остановилась. – Легко быть героем для чужих людей, а вот рутинный труд – это не для героев, да? Никто не похвалит, не восхитится, значит, он неважен, правда? А ведь никто не должен здесь находиться, Гейб. Маккензи бросил клан, чтобы страховать тебя, я подвергаю опасности свою дочь ради помощи – тебе плевать. Ты думаешь только о том, как тяжело тебе… Несчастный малыш! Он будет жить, не зная любви, ласки, с оборотнем, которому нет до него никакого дела. Ты ведь относишься к нему как к бифштексу.

— Что?! – Гейб ощутил, как лицо его каменеет, а мышцы напрягаются, как перед оборотом. Но Вилда не отступила.

— Как ты готовишь? Абы как посолил, абы как кинул на сковороду, абы как пожарил. И с ребёнком также – сменил пелёнку, уложил спать, сунул бутылочку. Ты не вкладываешь ни капли любви в то, что ты делаешь. Тебе плевать на него. Тебе на тетушку с улицы меньше плевать, чем на него!

— Я. – Он осёкся от этого очередного «я» и выдохнул, пытаясь не злиться, хотя она явно провоцировала его на скандал. – Мне не плевать! Как ты можешь этого не видеть? Ты просто предвзята, Вилли, – сообразил он. – Ты все еще обижена, да?