Книга Любовь и прочие проклятья, страница 104 – Ирина Котова, Анастасия Мамонкина, Татьяна Гуркало, и др.

В общем, Лунимина считала себя почти замужней, когда узнала, что сын старосты через пару дней должен в очередной раз вернуться домой.

Староста был так себе мужик. Даже не мужик, а мужичонка, даром что умный. Он был невысок, по молодости, говорят, отчаянно рыж и конопат, а сейчас почти лыс. Нос картошкой. Сам весь такой кругленький. Ну, и жену себе нашел такую, словно хотел село насмешить. Она была почти на голову выше мужа, худая, тонконосая, на болотную цаплю похожая. И что у такой пары могло родиться? Да только нечто напоминающее рябого воробья. Так что обе дочки старосты женихов могли приманивать только приданым. Ну, смогут, когда подрастут. А на его сына Лунимина и вовсе не обращала внимания. Да и видела в последний раз, когда он уезжал в какую-то далекую школу магии. В старшую. Потому что вдруг оказался слишком умным для того, чтобы учиться в старшей школе в Сосновке.

Провожали его всем селом, даже Лунимину мамка насильно пригнала на эти проводы. И зачем? Становиться старостихой девушка не собиралась. А смотреть там было не на что – Витар умудрился взять от внешности родителей все самое неприглядное. И на его лице чудным образом сосуществовали отцовский большой рот и материнский тонкий нос. От матери он унаследовал длинное лицо, коричневые волосы и непонятного болотного цвета глаза. А от отца ему достались веснушки, почему-то темные. В общем, воробей воробьем. Таким его Лунимина и запомнила.

А тут вдруг мамка со странными претензиями.

— Да зачем мне ваш старостин воробей?! – возмутилась первая красавица, сообразив, что мамка требует немедленно печь пироги, чтобы было с чем встретить это недоразумение. В гости якобы случайно зайти. Улыбнуться ласково. – Я в Сосновке буду жить.

— Дура! – грозно рявкнула мамка, Лунимина аж подпрыгнула от неожиданности. – Лушка и есть! Мозгов, как у той коровы! В Сосновке она будет жить! А Витар, который будет жить в столице, не устраивает ее чем-то! Ты хоть понимаешь, бестолочь великовозрастная, где он учится?! Думаешь, он после столичной школы в наши болота вернется?! Да Руда еще зимой хвасталась, что он в аспирантство ихнее идет, совсем ученым будет. В аспирантство кого попало не берут. Таланты там нужны. А ты со своим писарем носишься! Маг ей чем-то не угодил. Дура и есть! Да он и без аспирантства такие подарки сестрам и мамке присылает, что твоему писарю на них и за пять лет не накопить! Ты видела ту брошку, которой она платок на плечах закалывает?! Так там не просто серебро с каменьями, там еще и магия для здоровья полезная. А она с писарем при страже носится! Дура!

И Лунимина призадумалась. Она же была девушкой умной. И память у нее была хорошая. И брошь – цветок о семи лепестках из фиолетового камня – она помнила. Еще тогда удивилась – зачем тратить столько денег на такую красоту, если потом носишь ее, приколов к старому платку, да еще и ходишь при этом по родному селу? А оно, оказывается, для здоровья полезно. То-то старостиха перестала так часто простуживаться и вечно кашлять.

— Пироги так пироги, – примирительно сказала красавица.

И никуда этот воробей от нее не денется, увезет в столицу как миленький. И благодарен будет. Где он еще такую красоту найдет, чтобы перед знакомыми хвастаться?

Почему-то Лунимине казалось, что столичные красавицы каким-то сельским воробьем побрезгуют. Это у нее особого выбора нет, надо брать, что судьба посылает.