Книга Королевская кровь. Книга 9, страница 87 – Ирина Котова

— Уснула, кажись, — сказал кто-то.

На поляну опустилась тишина — все мужики повернулись туда, где, сжавшись комочком и обхватив себя крыльями, лежала беловолосая девушка.

— Ох, хороша, — пробормотал Утреша. — В золоте бы ходила у меня, — повторил он и посмотрел на Макса.

— И у меня, — поддержали его несколько голосов.

Тротт покачал головой.

— Не отдам, — сказал он. — А кто попробует увести силой, голову оторву.

— Да что я, нор поганый, девок силой уводить, — возмутился Утреша. — Договорились же. Утреша словом своим дорожит. И Источник за такое по голове не погладит. Согласился бы ты, а я уж ее бы уболтал. Ей защитник нужен и муж. Куда ей одной быть?

— Защитник у нее есть, — проговорил Тротт, поднимаясь. — И муж будет.

"Когда-нибудь", — добавил он про себя, отходя от костра. Лег на мох в корнях того же папоротника, у которого спала Алина, повернулся к ней, прикрыл глаза.

Костер догорал, и полянка почти погрузилась в темноту. Отряд располагался на ночь, за исключением двух патрульных и одного дежурного, оставшегося у костра. Макса должны были разбудить под утро, и он под звуки голосов соплеменников и крики ночных птиц начал засыпать.

Алина зашевелилась, повернувшись к нему лицом и тут же накрывшись крылом. Расслабленная белая кисть с темными пятнами синяков едва не ткнулась Максу в глаза. Он отодвинулся, посмотрел несколько минут на эти синяки и, тихо протянув руку, погладил принцессу по запястью.

Трогательная и сильная девочка.

"Маленькая девочка, — напомнил он себе, отнимая руку — потому что очень захотелось коснуться и ее обиженно надутых губ. — Принцесса. Дочь Михея".

Конец марта, Лортах, Максимилиан Тротт

За следующие дни принцесса окончательно замкнулась в себе. Нет, она вела себя крайне дисциплинированно, четко выполняла команды и отвечала на вопросы, но не более. Даже по нужде не просилась в пути, перестав пить и терпеливо дожидаясь общего привала. Макс заметил это случайно — сначала обратил внимание, как она облизывает пересохшие губы, а потом — как на привале после всех дел жадно хлебает воду. И на очередной дневной остановке, подождав, пока она напьется из ручья, Тротт тихо, чтобы не услышали остальные дар-тени, и сухо, как всегда, когда говорил о вещах интимных, пообещал:

— Если не будете сообщать, когда вам нужна остановка, я сам начну громко предлагать вам ее, ваше высочество. Прекратите глупить и вредить себе.

— Я не хочу задерживать вас и мешать, — буркнула принцесса, исподлобья глянув на него и дунув на пропущенную при стрижке светлую волнистую прядь, которая теперь постоянно лезла ей в глаза. Губы ее были мокрыми и пухлыми, на загоревших щеках сильно выступали веснушки, и лицо как-то резко стало старше и строже.

— Ваша задача — быть готовой бежать быстро и долго, если на нас нападут, — проговорил Тротт спокойно, отводя взгляд. — Далеко вы убежите с полным мочевым пузырем?

Принцесса, покраснев, снова дунула на прядь — у Тротта даже кончики пальцев зазудели от желания поправить ее.

— Вы правы, профессор, — она мотнула головой: локон опять упал на глаза. — Извините.

Инляндец вздохнул, потянулся к ножнам.

— Подойдите, я обрежу то, что мешает.

— А, это? — принцесса раздраженно дернула за прядь. — Нет. Я сама, профессор.

И она действительно достала нож и с выражением крайнего упрямства на лице откромсала себе чуть ли не половину волос.