Книга Королевская кровь. Книга 8, страница 121 – Ирина Котова

— А кого на твое место? - недоуменно поинтересовалась я. - Лучше тебя-то нет, Март.

Он вздохнул, и я ощутила, как он переживает произошедшее. Но развивать тему не стал.

— Увидимся, Марина. И не забывай о моей сигнальной нити. Если вдруг срочно потребуется помощь - не стесняйся использовать связь.

— Я помню, - соврала я как можно убедительнее, закусила губу и покосилась на запястье - я уже давно забыла о ней, и только сейчас, присмотревшись, увидела серебристую тонкую вязь сигналки. - Счастливо, Мартин. Обнимаю тебя крепко-крепко!

Я звонила и Эльсену - некрасиво и неправильно было оставить человека, которым я так восхищалась, в неведении. Он прервал мои извинения недовольным:

— Марина, у меня всего две минуты. Мне уже все объяснили. Вас с четверга отправили в отпуск с последующим увольнением. Государственные дела. Я и не ожидал, что вы задержитесь надолго. Но мне жаль, жаль. У вас превосходные руки, чутье и самодисциплина. Лучшей сестры у меня не было.

— Простите, - снова с неловкостью проговорила я. - Вы мне очень много дали, Сергей Витальевич. Я бы очень хотела работать с вами и дальше. Вы для меня…

Он снова прервал меня, но тон его смягчился:

— У каждого свой путь, Марина Михайловна. Пусть ваш будет легким. Две минуты кончились, мне пора на осмотр, извините.

— Да, конечно, - пробормотала я, но в трубке уже шли гудки. Весь Эльсен в этом. Ничего важнее пациентов и его дела.

«А какое теперь дело у тебя?»

Мне стало так тоскливо, что я снова немного поплакала. Совсем чуть-чуть. Пока что моим делом было изображать участника пьесы под названием «счастливая герцогская семья».

Вчера же, едва я закончила говорить с Мартином, в двери постучала моя горничная и сообщила, что его светлость просит меня зайти к нему в кабинет. Спускалась я с неприятным чувством. Кабинет не вызывал у меня приступов любви к миру, а повод для общения и вовсе казался покрытым мраком. Но в кабинете, помимо моего мужа, оказался прямой, как палка, Ирвинс.

Прислуга замка Вейн отрядила дворецкого парламентером. Старый слуга величественно попросил наши светлости исполнить свой хозяйский долг и лично с утра Вершины года раздать прислуге весенники - круглые традиционные пирожки с разными начинками. Сладкая означала, что предстоит хороший год, кислая - грустный, острая - волнительный и так далее.

— Его светлость Кристофер Дармоншир каждый год так делал. Так положено, - сообщил он многозначительно и замолчал, не утруждая себя дальнейшими объяснениями. Люк с сомнением и кривой улыбкой посмотрел на меня.

— Печь их самостоятельно я не обязана, надеюсь? - поинтересовалась я немного нервно.

— Нет, госпожа, - почти снисходительно объяснил Ирвинс. - Повара все испекут. Вам нужно будет только раздать.

Этим мы и занялись с утра до завтрака. К концу церемонии от «благодарю, милорд» и «спасибо, миледи» у меня звенело в ушах. Но слуги сияли и взирали с благоговением. Видимо, для них это было действительно важно.

Я приказала Ирвинсу отослать пирожков детям Софи. Я все еще чувствовала вину за то, что чуть не убила ее. Мне казалось, что я внушаю девочкам такой же ужас, какой внушал мне темный колдун, убивший маму.

За последовавшим праздничным завтраком Люк как хозяин дома и глава семьи одарил весенниками и нас - меня, леди Шарлотту, Бернарда и Маргарету. И на лице Кембритча было ещё больше недоумения и недоверия оттого, что он занимается этими глупостями, чем у меня, когда я взяла пирожок и откусила кусочек.