Онлайн книга «Королевская кровь. Книга 6»
|
Соперник. Главный. Убить. Главный буду я. Смогу есть сколько захочу. Метнулся вперед, и старший досадливо топнул лапой, на миг воздев голубые очи к небу, и тоже рванулся навстречу. Говорят, в эту ночь двух тумаңных, светящихся серебром огромных змеев воздуха видели и в море, с судна, едва не перевернувшегося от взбивающих ледяную воду тварей. Соленая черная вода кипела в свете прожекторов, и капитан, отдавший приказ срочно менять курс, наблюдал в бинокль, как мелькали среди брызг и волн чудовищные хвосты и пасти, как сплетались кольца, как рвали змеи друг друга по живому — и более крупный, вцепившись в загривок тому, что поменьше, утянул его на дно. * * * «Назови мне свое имя. Имя. И я тебя отпущу». Нечем дышать. Рвешься вверх — снаружи душат кольцами, в пасть хлещет вода. Кое-как изворачиваешься, скребешь когтями по дну — и с силой вылетаешь наружу. И тебя снова несет ввысь, и в голове рев «Имя! Вспомни! Имя!» * * * Ты вымотан и ранен. Тебя швыряют на камень — и ты отчетливо, несмотря на ночь, видишь, как вокруг поднимаются горы, подсвеченные голубоватой луной, изредка выныривающей из-за облаков. Соперник — главный, сильный, вжимает тебя в какую-то щель, острые камни больно впиваются в бока, выворачивают крылья. Дышишь со свистом. «Имя, — шипит в голове, — вспоминай!» «Я хочу ессссть…» «Ρазрешшшу…имя, змееныш, имя!» Ты замираешь, понимая, что проиграл. «Что такое имя?» Тебя снова встряхивают, но зубы уже не сжимают загривок. «Как тебя называет мать?» Выпрыгнувшая в просвет луна вспышкой слепит глаза. «Мать». Картинками воспоминания — теплые руки, улыбка, темные волосы. Запах молока. «Молоко вкусссноеее». Раздраженное шипение. Но голова взрывается от воспоминаний и от приходящего на смену им ужаса. Почему — то глаз выхватывает собственную трехпалую лапу, покрытую чешуей. Дергаешься — и в стороне поднимается и oпускается серебристый чешуйчатый хвост. «Что за хрень со мной произошла?!!! Кто ты? Кто я?» «Имя!» «Люк. Меня зовут Люк». Кольца вокруг разжимаются, и ты некоторое время лежишь мордой в снегу, приходя в себя. Потом медленно встаешь, поджимаешь хвост, опасливо склоняешь шею и разворачиваешься. И смотришь на освещенного луной огромного змея с четырьмя такими же короткими лапами, как у тебя, тонким туловищем, длинңой шеей и хвостом, пастью, сужающейся в кожистый зубастый клюв, и изящными перьями, начинающимися за головой и трепещущими на ветру до половины шеи. Змей ранен — но раны его словно подергиваются белесой дымкой и затягиваются. «Ты хотел есть». Голод мгновенно выбивает из головы все мысли — и только краем обалдевшего сознания ты удерживаешь себя. «Еcссть…» «Здесь чуть ниже пасется cтадо горных коз. Иди, пoохоться. И возвращайся». Ты не дослушиваешь — прыгаешь со скалы, в полете рассматривая серые точки на белом склоне. Еда. Крoвь. Оставшийся на каменной площадке старый змей, вытянув шею, смотрел, как неуклюже, вмазываясь в снег и поднимая лавины, хватает голодный новорожденный рассыпающихся в стороны животных. Сверху зашумело, и рядом с ним опустился еще один. Молча встопорщил перья, с любопытством посмотрел вниз. «Знакомая аура. Как это вообще возможно?» «Возможно», — сухость ответа читалась отчетливо. «Ты мне много должен объяснить, Лици. Я себе не поверил, когда почуял. Думал, мой старший раньше срока решил обернуться». |