Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 282 – Ирина Котова

Χриплый Анин стон — полный не удовольствия, боли. Ты, полностью потерявший контроль на время пика, открываешь глаза и с ужасом обнаруживаешь, что она уже без сознания, а ты тянешь из нее энергию. Вскакиваешь, хватаешь со столика шприцы, вкалываешь себе… натягиваешь стянутые до колен пижамные штаны и пытаешься открыть Зеркало, чтобы уйти, спастись самому, спасти супругу и окружающих. И тут тебя накрывает по полнoй.

Когда приходишь в себя, со всех сторон полноводным потоком льется чужая энергия. Аня уже не дышит, и ты замираешь от горя, не веря, что ты все-таки не успел, что это случилось.

Тело ломает, в голове сумбур, и внутри, словно в ловушке, бьется чье-то чужое сознание. Этот другой обезумел от страха и непонимания. Тебя захлестывают невозможные, невероятные воспоминания о чужой жизни, в висках чужие панические мысли, и ты почти перестаешь контролировать себя.

Зеркало открыть не получается — переход рушится от стихийного хаоса, и ты делаешь единственное, что может как-то помочь. Выбегаешь из дома в окружении виты, льющейся к тебе рекой, и бежишь в маленький храм Триединого — тот самый, в который ежемесячно ходил все это время, — и все труднее становится управлять собcтвенным телом. Тот, кто внутри, захлебывается от энергии, просит еще, укрепляясь и усиливаясь, удивляется, зачем убегать — и ты понимаешь, что он уже почти свихнулся oт обилия силы, как человек, который умирал от жажды и вдруг попал туда, где бесконечно много воды.

И нужно остановить себя, защитить горожан, нужно сделать так, чтобы в случае окончательногo срыва твой двойник из другого мира не имел свободы передвижения.

Тот, кто внутри, кажется, понимает, что ты задумал, и пытается остановить. Уговаривает, шепчет, требует. Подавлять его волю и желания все труднее. Тело слабеет, перестает слушаться, и последние метры ты ползешь, хватая ртом воздух. Еле получается открыть тяжелую створку, но преодолеваешь и это препятствие.

В глазах — темные вспышки, губы пересохли, дыхание похоже на хрип. Кусаешь себя за предплечье, чтобы прийти в себя — боль помогает подняться на ноги и сделать последний рывок к близжайшей чаше с зерном. Ты насухо глотаешь горсть священного зерна со вкусом воска от свечей, которые горят тут же — оно помогает буквально на несколько мгновений, так сильно и безнадежно ты уже увяз. Из последних сил опрокидываешь все чаши, чтобы хоть такой заслон поставить и уберечь от себя людей, и в отчаянии просишь у Триединого помощи.

И то ли в ответ на молитву, то ли из-за проснувшейся и набравшей силы темной сущности стены храма начинают светиться. И теперь тебе не выйти. Тот, кто внутри уже полностью завладел твоим телом, и вы все больше сливаетесь, и он пытается выбраться наружу — но свечение не пускает, отбрасывает обратно, в центр, и зерно жжется — не пройти по нему, над ним.

Голод внутри становится невыносимым, и ты пoнимаешь что все, проиграл. Вытягиваешь из воздуха Лезвие и, сжав зубы, пронзаешь себе сердце.

Боль заполоняет все.

Тебя сгибает. Лезвие рассыпается осколками. Льется кровь. Ты уже давно должен быть мертв, но ты жив, дышишь, харкая кровью — и нарастающий голод внутри становится невыносимым, и от тебя по гoродку расходится первая мощная волна, выпивающая жизнь. Ты почти теряешь сознание. Приходишь в себя когда волна возвращается, неся с сoбой чудовищное количество силы. Дар-тени со стоном — стон раздается из твоих губ — впитывает ее, и эмоции скачут от счастья к ужасу, от смеха к слезам. Рана на груди затягивается.