Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 272 – Ирина Котова

— А как не быть кусачей, — отозвалась она неожиданно, — ты же мне вздохнуть не даешь, когда ты рядом, Мартин. Я соображать перестаю. Остается только кусаться.

— В каком смысле? — поинтересовался он через несколько секунд, пока соображал, не послышалось ли ему. Она молчала, ускоряя шаг, и он терпел, терпел, дернулся вперед, схватил ее за плечо, развернул к себе.

— В каком смысле, Вика?

— Ты уверен, что это место для выяснения отношений? — спросила волшебница нервно.

Его почти затрясло.

— Да плевать мне на место, Вик, — рявкнул он, — скажи мне!

— Сказать? — протянула она. — Нет. — И не успел он застонать от злости, как Виктория прошептала: — Лучше показать, — и коснулась его губ поцелуем.

И туман, и тьма, и опасность были забыты, сорваны растерянностью, неверием, потоком счастья и удивления. Мартин притиснул волшебницу к холодной стене дома, и целовал, распаляясь, тяжело дыша, чувствуя, как с каждой минутой слабеет от силы эмоций. И Виктория в его руках была такой, какой он ее помнил — и вкус, и запах, и тело.

Закружилась голова, и он на секунду оторвался от Вики, чтобы глотнуть воздуха, оглядеться. По спине тек холодный пот, и он все сообразить не мог, почему волосы на затылке встали дыбoм, как всегда при близкой опасности, почему внутри все скручивается в узел от страха.

— Ну что же ты остановился, — промурлыкала Виктория. Лицо ее расплывалось, глаза казались черными провалами. — Мартииин… любимый мой…

Она обвила его тяжелыми холодными руками, впилась в губы… и барон, забравшись ладонями ей под водолазку, застонал от злости, от того, что так не бывает.

— Какое стихотворение я читал тебе в доме твоих родителей? — прошептал оң ей в губы. Ноги почти не держали, он качался от слабости.

Οна засмеялась.

— Ты о чем, Кот?

— Какое, Вик? — спросил он, сжав ее за подбородок и всматриваясь в глаза. Его собственные чесались так жутко, что хотелось кожу с век содрать. Снова начался звон в ушах.

— Я не помню, — сказала она жалобно.

— Помнишь, — он положил вторую руку ей на шею, прислушался, погладил, кривясь. На глазах выступили слезы. — Ты назвала фамилией поэта, который его создал, яд для травли крыс, Виктория. Как назывался яд, Вик?

— Я не помню! — воскликнула она резко. — Зачем ты все портишь, Март???

— Я все испортил давным-давно, — сказал он глухо. — Но это другой вопрос. А сейчас меня волнует одно. Кто ты?

Она заплакала, со страхом глядя на него, попыталась оторвать его руки oт шеи.

— Март, мне страшно… что с тобой? Что ты делаешь? Мартин! Ты с ума сошел?

— Кто ты? — повторил он, встряхивая ее. — Кто?

— А что ты сделаешь? — почти крикнула она ему в лицо. — Убьешь меня?

— Да, — сказал он и закрыл глаза, чтобы не видеть, не сомневаться. И ударил разрядом — прямо в солнечное сплетение существа, которое стояло перед ним.

Женское тело мгновенно истаяло, вокруг раздалось шипение, будто кто-то втянул в себя от боли воздух. Мартина сбило с ног — из носа у него потекла кровь, затылок, похоже, был рассечен — по шее текло горячее, липкое. Но он, едва ли не теряя сознание, поднял руки и выставил над собой щит. И следующий удар принял уже на него, скрипя зубами и пытаясь подняться.

Давлeние ослабло. Перестали чесаться глаза, голова, хоть и болела жутко, не кружилась больше. И вокруг даже посветлело, туман стал реже. Только сейчас он понял, что последние десяток минут все вокруг было вязким, немного нереальным — как будто он спал.