Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 233 – Ирина Котова

Свидерский красноречиво посмотрел на руку Мартина, на трещины в стенах и выбитую дверь и тяжело уставился на Макса.

— Силой меня потащишь? — Тротт не отводил взгляд.

Αлекcандр вздохнул, развел руками.

— Если понадoбится, Макс.

— Эй, эй, тише, — вмешался встревоженный блакориец. — Вы что, оба, умишками тронулись?

— Я вполне себя контролирую, — в третий раз процедил Тротт, глядя Алексу в глаза, — я много лет только этим и занимаюсь. Ты не увидишь сейчас в моей ауре темного сияния — я подавляю эту часть своей сущности импликациями репеллента. Я могу пожать тебе руку и не захлебнуться от желания высосать тебя, Алекс. Можем проверить. Если бы Март не решил сегодня поиграть во взломщика, то и не случилось бы ничего. И я все равно собирался после пробуждения поговорить с вами. Но… вышло как вышло.

— Кстати, почему ты так долго спал? — недоуменно поинтересовался Мартин.

— Позже, Март, — откликнулся Тротт, выдыхая дым. — Долго объяснять.

— Просто чувствую, что вечер готовит нам ещё немало открытий, — пробурчал фон Съедентент, подвигая к себе горшочек с жарким. — Вы как хотите, а я уже не могу терпеть. После драки с Максом голоден, как собака.

— Михей тоже себя контролировал, — напомнил Свидерский, тоже двигая к себе блюдо, — но нам хватило одного срыва.

То, о чем они негласно договорились не вспоминать, было произнесено.

— Но тогда, — ядовито сказал Тротт, аккуратно гася сигарету и выбрасывая ее в пепельницу, — ты должен помнить и о том, кто его остановил.

В глазах Свидерского дрогнуло сочувствие, и он покачал головой. «Я все помню, — говорил его жест, — но и ты понимаешь, что я прав».

— Но как? — проговорила Вики. — Макс, как так получилось, что ты стал одержимым?

— Я не одержим, Вик.

Она недоуменно моргнула.

— Простo «одержимость» неверный термин, — объяснил инляндец, оставаясь у окна. Мартин уже, не стесняясь, ел, комично закатывая глаза от удовольствия, и Максу хотелось его треснуть. — В демонологии принято называть «одержимыми» или «демонами» всех темных, которые сорвались и пьют чужую энергию или колдуют, но это неверно. Это просто особенности нашей крови. Если в потомке Черного жреца крoвь более-менее сильңа, то она может пробудиться при взрослении или при влиянии инициированного темного, и тогда уже требуется самоконтроль, потому что постоянно хочется попробовать чужую энергию. Бывает, что этот голод просыпается и от использования специфических родовых ритуалов — как пример твоя ведьма, Сань. Поэтому все темные артефакты и колдовство запрещены.

Свидерский неохотно кивнул, и Макс продолжил.

— Но сейчас кровь в темных так слаба, что обычно и голода нет, а если и есть, то для подавления его достаточно усилий воли. Можно и перестраховаться — заставить эту потребность заснуть, как делал я с помощью импликантов или как это происхoдит под влиянием эманаций Триединого на храмовых землях. Но если не сдерживать ее, если нет механизма подавления, то сущность требует все больше энергии со стороны. А если выпить много энергии, то это желание становится неконтролируемым. Когда же впитанной энергии очень много… вот тогда-то и может произойти пробой и вселение иной сущности. Я потом объясню, что это такое. Это не демон… в привычном понимании.

Тротт перевел дыхание, налил себе воды, выпил.