Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 222 – Ирина Котова

* * *

Луциус Инландер вернулся в дом женщины, стойко выносящей его невыносимый характер, задумчиво покурил в гостиной и, тихо открыв дверь в спальню, скользнул в кровать. Повертелся, приподнялся на локте, рассматривая леди Шарлотту. Ему вдруг, после выволочки, которую устроил Дармонширу, стало кристально ясно, что он сам ничуть не лучше. Сегодня днем пройдет церемония памяти Магдалены. Он соблюдет все внешние приличия, но ждать дальше смысла нет.

Εго величество аккуратно откинул черную прядь с лица леди Шарлотты, посмотрел на морщинки у ее глаз, у рта, резкие сейчас в свете ночника, и погрузился в воспоминания. Первый раз Луциус увидел ее ещё малявкой — ему было шесть, ей четыре, и она плакала от страха, потому что Тери показал ей паука. Лотти, как и Магдалена, всегда была где-то рядом, незаметно как-то росла, расцветала — и вот однажды он увидел ее, шестнадцатилетнюю, раскрасневшуюся, потерявшую шляпку и отчаянно, бесстрашно несущуюся на огромном жеребце по полю. И черные волосы стелились за ней, похожие на плащ колдуньи, и в свете утреннего солнца казались зеленоватыми, как малахит.

Какой юной, смешной и свежей она была. Как пугалась поначалу его внимания и как доверяла ему потом.

— Лотти, — позвал он тихо и нетерпеливо. Раз решение принято, нужно же его озвучить?

— Что, Лици? — глухо и сонно, не открывая глаз, отозвалась графиня. Подтянула на плечи одеяло.

— Завтра утром мы поженимся. Станешь моей җеной, Шарлотта?

— Удивительно, что ты еще интересуешься моим мнением, — пробормотала она насмешливо и придвинулась ближе, сдерживая зевок.

— На самом деле я все уже решил, — несколько высокомерным шепотом признался его величество, поворачиваясь на спину — леди Лотта тут же обняла его, поцеловала в плечо.

— Я так и подумала. Можно было и не будить меня, Луциус.

— Пока брак будет тайным. Служитель умеет молчать. А через год сделаем официальную церемонию. Если…

— Что «если», Лици?

«Если божественный отец мой поможет дожить до той поры и изменить судьбу».

Впервые за долгое время он смотрел в будущее и не видел ничего. Ни удушающего последние месяцы ощущения близкой смерти, ни счастья. Можно ли это принять за надежду?

— Ничего, Шарлотта. Может, наконец-то у нас все будет нормально. Может, ты мне еще детей родишь, а?

Графиня с горькой нежностью улыбнулась ему в плечо.

— Спи, Лици, — сказала она. — Все будет так, как ты хочешь. Отдыхай.

Среда, 28 декабря, Мартин

Барон фон Съедентент, лохматый, взбудораженный и явно что-то задумавший, появился в кабинете придворного мага Инляндии в обеденное время.

— Я только поцеловать! — заверил он деловую, под горло застегнутую Вики, тут же приступил к озвученному, и в процессе, тиская ее за умопомрачительные тылы, как и следовало ожидать, немного увлекся. Хотя только с утра, развалившись на смятой постели, блестящими глазами наблюдал, как Виктория одевается в его спальне, в его доме, в который волшебница все-таки, пусть не со всеми вещами еще, пусть слабо сопротивляясь, переехала.

— Зачем у этого платья столько пуговиц? — ругался он, сдабривая попытки их расстегнуть смачными блакорийскими эпитетами. Одежда поддавалась с трудом — вот покaзались ключицы, краешек роскошного белья — и блакориец подергал его зубами, жалобно посмотрел на раскрасневшуюся Викторию, махнул рукой и подсадил ее на стол.