Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 161 – Ирина Котова

Он отхлебнул рома, задумался.

Гюнтер сидел хмуро, сверля собеседника взглядом.

— Не надо, Тери, — предупреждающе попросил Луциус. — Ты же знаешь, что не получится.

Блакориец нахмурился ещё сильнее.

— Что бы ты сделал на моем месте, Лици? — требовательно повторил он.

— Я бы поверил тебе, — ровно ответил Инландер, — потому что знаю тебя с детства.

Гюнтер со злостью плеснул себе ещё рома, схватился за голову, покачал ею.

— Я могу сейчас уйти, — сказал он с отчаянием и посмотрел просящим взглядом младшего брата, — но сомнения останутся, Луциус. И будут отравлять меня, пока не отразятся на отношeниях между нашими странами. Если ты не виноват, я извинюсь. Но я хочу точно знать.

Инландер встал, подошел к окну, сунув руку в карман — сухощавая высокая фигура в элегантном костюме, светло-рыжая шевелюра, прямые плечи. Сделал глоток.

— Я покажу тебе, — проговорил он, — сутки, в которые произошла ее смерть и как мы нашли ее. Если ты поклянешься отцом нашим, что никому и никогда это не расскажешь.

— Инлием клянусь, — горячо и обрадованно рыкнул Гюнтер. — Если ты не причастен и не покрываешь кого-то, то ни одна живая душа об этом не узнает.

Луциус обернулся.

— Принимаю.

Между королями натянулась и погасла тонкая серебряная нить клятвы.

— Подойди и посмотри, — сказал повелитель Инляндии.

Через несколько минут Гюнтер Блакори отнял пальцы от висков кузена, сделал несколько шагов назад и рухнул в кресло. Луциус, чуть побледневший, прислонился к подоконнику, достал из кармана платочек и промокнул испарину со лба.

Их величества молчали. Гюнтер дотянулся до бутылки рома и принялся пить прямо из горла, захлебываясь. Вытер ладонью рот. Глаза его были красными.

— Она моя сестра, — сипло сказал он, наконец. — Я нe откажусь от ее памяти, Лици. Но ты был прав. Лучше бы я не смотрел.

Потряс бутылку.

— Я могу лишь сказать, что она поступила правильно, уйдя вот так. И что ты, Лици, тоже виноват.

— Я не был очень хорошим мужем, Тери, — согласился Луциус сухо, все более мрачнея. — Но не тебе меня упрекать. У нас одна кровь, и сам знаешь, куда она тянет.

— Не оправдывайся, — прорычал Блакори угрожающе, мгновенно заводясь. — Проклятый высокомерный ублюдок! Как ты мог не заметить то, что происходит у тебя под носом, ты, все знающий? Она женщина, и она слаба. Ты, только ты должен был увидеть, остановить ее! Но тебе не было до нее дела! — он влепил кулаком по тяжеленному столу, тот с грохотом подпрыгнул — и Луциус оскалился, зашипел на кузена, сверкая змеиными глазами — и тут же вцепился в подоконник, ломая его, тяжело дыша и приходя в себя. Во рту его то и дело мелькал раздвоенный язык.

— Но ты и наказан, — Гюнтер словно успокоился от этой демонстрации эмоций. — И я не могу оправдывать Лену. Она творила чудовищные вещи. Да спрячь ты язык, в конце концов!

Луциус все так же тяжело дышал, царапая когтями остатки подоконника. Фигура его то поддергивалась туманной дымкой, то снова становилась четкой. Гюнтер тяжело поднялся, медленно, спиной шагнул к шкафу, достал оттуда еще одну бутылку и бокал. Наполнил ее, подошел к Инландеру.

— На, выпей, — сказал он настойчиво и примирительно. — Успокойся, Лици. Все, погорячился я. Успокойся. Не нужно здесь оборачиваться.

Луциус вырвал из его руки бокал и осушил его.