Книга Королевская кровь. Книга 6, страница 124 – Ирина Котова

Боги, как же трудно даже думать о том, чтобы выйти из привычной колеи, поменять жизнь, впустить в нее другого человека — и бояться пожалеть, и заранее страшиться того, что придется ломать, прилаживаться друг к другу, привыкать. Как не хочется выходить из зоны комфорта. Но нет ее уже, этой зоны — лежит в руинах, и нужно как-то жить в новом мире.

Мартин не пытался ее соблазнять, но как-то само собой получилось, что она задремала рядом с ним на диване у камина. И проспала так всю ночь, чувствуя сквозь сон тяжелую ладонь на спиңе и восхитительный, умиротворяющий запах мужчины, которого она так давно любила и продолжала любить.

Утро застало их проснувшимися и тихими. Мартин лежал на спине, Вики — на его плече, прижав ладонь к груди, чувствуя удары сердца и почти касаясь ее губами. Она была ошеломлена и настороженна, он — давал ей время. Каждый знал, что другой не спит, и думал о своем, и страшно было нарушать солнечную тишину, наполнявшую гостиную лыжного домика с потухшим камином, недопитой бутылкой вина на столике и открытой коробкой шоколада. И общим теплом под одним одеялом.

Первым не выдержал Март — плечо под щекой Вики шевельнулось, и он осторожно провел ладонью по ее боку, прямо по одежде — от груди к бедру. Поцеловал в макушку.

— Привыкаешь? — спросил чуть хрипловато после сна. И этот вопрос, а скорее, даже звук его голоса вдруг поставил все на свои места — и закрыл все сомнения и страхи прошедшего дня на тяжелый вечный замок. Потому что Вики вдруг поняла, что уже не сможет отказаться от возможности просыпаться вот так, с ним, в тепле и умиротворении.

— Думаю, — ответила она честно.

— О чем, Вик?

— О тебе.

Она не видела его лица, но поняла, почувствовала, что он улыбается.

— Эгоист во мне сейчас бьется в экстазе от восторга.

— Есть с чего, — проворчала она беззлобно, улыбнулась и, смиряясь с новой непредсказуемой жизнью, поцеловала его в грудь. — Чем мы раньше занимались, Мартин?

— Доказывали друг другу, что можем жить отдельно? — предположил он, продoлжая мирно поглаживать ее. — Ненавидели? Злились, ревновали, тосковали, верили в собственное равнодушие? Росли над собой? И выросли ведь, Вик. Я стал тем, кем стал, только благодаря тебе. А ты?

— А я вопреки тебе, — она с удовольствием скользнула рукой по его груди. — Просыпающаяся в тебе мудрость пугает меня больше, чем будущее, Мартин.

— Не переживай, — хохотнул он, — это я случайно. Не бойся будущего, родная. За это время я научился не только шутить, но и беречь тех, кто мне дорог. Я не дам случиться ничему плохому.

— Не надо, не говори так. Так еще страшнее, понимаешь?

— Вики, у нас все будет хорошо, — повторил он с типично мужским превосходством, смягченным долей иронии. — Ты будешь рожать мне детей, а я — с удовольствием жить у тебя под каблуком.

Виктория улыбнулась.

— Ты сам-то в это веришь?

— Милая, — заявил он неподражаемо торжественным тоном, — мир не видел большего подкаблучника, чем я. Тебе всего лишь надо меня слушаться.

Она скептически фыркнула, пошевелилась, забросив ногу ему на бедро.

— И не прижиматься так, когда я пытаюсь быть хорошим, — добавил он с ласкающими слух низкими нотками в голосе.

Виктория прижалась ещё сильнее, провела рукой по его груди и ниже — он вздрогнул — и заключила удовлетворенно: