Книга Королевская кровь. Книга 5, страница 46 – Ирина Котова

Принцесса грустно улыбнулась и погладила друга по холодным бровям.

— В том-то и дело, что я не молодец, — сказала она. — И мне от этого плохо.

— Это ничего, — очень по-доброму и серьезно проговорил Аристарх. Сейчас он не кривлялся. — Сходи в столовую, скушай булочку и выбрось глупости из головы. Будет у тебя возможность еще проявить себя. Беги, малышка.

Это было неплохой идеей. Время до начала пары еще было, и она быстро расцеловала друзей в гладкие мраморные щеки и пошагала за булочками. И там, запивая стресс чаем рядом с подошедшим Матвеем, поинтересовалась и у него — не является ли зачет его заслугой.

— Я бы помог, но ведь пара была, — объяснил Матвей. — Да и по описанию похоже на дальнюю проекцию. Не каждый сможет, Алин, тем более манипулировать крупным предметом на расстоянии… это очень сильным надо быть.

«Крупный предмет» вдруг покраснела и опустила глаза.

Пятой парой стояли «Основы стихийных закономерностей». И профессор Тротт впридачу. Алинка забилась на самый дальний ряд лектория и сверху подозрительно рассматривала инляндца. Сама не зная, чего ожидала — что тот взглянет на нее? Что в глазах его прочтет, что это он ей помог?

Больше ведь некому.

Но природник ни разу на нее не посмотрел. Сдержанно, очень четко читал лекцию, чертил на доске схемы, тут же приводил примеры, показывая на простейших заклинаниях взаимодействие тех или иных стихий. В руках его появлялись огненные шары, поднимаясь под потолок и расширяясь почти на всю аудиторию — пламя можно было потрогать руками, потому что было оно таким тонким, что не жглось, — а Тротт сухо обращал внимание на структуру устойчивого шара, на обратную связь объема и силы. Демонстрировал примитивную заморозку — и останавливал заклинание в полете, не давая коснуться учеников, и подсвечивал плетение для первокурсников, еще не умеющих видеть в спектрах. В какой-то момент происходящее стало напоминать фееричное цирковое представление, и Алинка так увлеклась, что все подозрительные мысли исчезли. Во всяком случае до конца пары.

А в конце она задержалась. Встала у двери, пропустила однокурсников. Вздохнула, набираясь смелости, чтобы задать вопрос. Тротт наконец-то заметил ее.

— Вы что-то хотели, Богуславская? — спросил он неприязненно.

— Да… — смелость закончилась, и принцесса запнулась. — Я могу помочь вам вытереть доску, профессор.

— Вытирайте, — ответил он равнодушно и склонился над журналом, делая какие-то пометки. Алина помялась, подошла к доске и начала ее протирать. В оглушающей тишине лектория инляндец шуршал бумагами, а она краснела и ругала себя, сомневалась — а если спросит, а это не он, и только поставит себя в смешное положение? Собиралась с духом, открывала рот… и закрывала его. Спину ее периодически покалывало холодком и волоски на затылке словно ветерком поднимало. Будто он поглядывал на нее. И очень хотелось обернуться.

За спиной раздались шаги, и Алинка сжалась, осознав вдруг, что происходящее ее почему-то очень пугает. И обернулась через несколько мгновений.

Но в лектории уже никого не было — только медленно истаивало в трех шагах от нее серебристое Зеркало.

Северные горы, граница Бермонта, Рудлога и Блакории, воскресенье-понедельник

Наступала ночь с 21 на 22 декабря, время почитания Извечной Смерти, Черного жреца. Самая длинная ночь года в северном полушарии Туры, напоминающая людям о том, что мир принадлежит тьме и холоду. И в то же время дающая надежду — дни на изломе зимнего сезона поворачивали к лету, к теплу, жизни и урожаю.